Архив

Социальное исследование репродуктивного поведения семей, имеющих ребенка с онкологическим заболеванием
Антонов Анатолий Иванович — профессор, доктор философских наук, заведующий кафедрой социологии семьи и демографии социологического факультета МГУ им. М. В. Ломоносова
Лебедь Ольга Леонидовна — кандидат социологических наук, научный сотрудник кафедры социологии семьи и демографии
Цейтлин Григорий Янкелевич — доктор медицинских наук, заведующий отделением реабилитации в Федеральном научно-клиническом центре детской гематологии, онкологии и иммунологии

Гусева Марина Александровна  — директор автономной некоммерческой организации «Дети» (реабилитация детей с онкологическими и гематологическими заболеваниями)

См. также предыдущую статью этого автороского коллектива, опубликованную на Демографии.ру: «Социальные проблемы семей, имеющих детей-инвалидов с онкологическими заболеваниями».

Введение

Исследование репродуктивного поведения семей, имеющих в своем составе ребенка с онкологическим заболеванием в состоянии ремиссии, выполнено в 2008-2011 гг. в отделении реабилитации для детей с онкологическими заболеваниями в подмосковном санатории «Русское поле». Методом анкетирования обследовано 1085 матерей в возрасте от 21 до 49 лет из разных регионов РФ. Полных семей было 75,2%, неполных — 24,8% (18.7% — в разводе, 3.2% — матери-одиночки, 2.9% — вдовы); возраст детей колебался от 5 до 18 лет.

Группой сравнения послужила когорта женщин в том же возрастном диапазоне из исследования Росстата[1] [Росстат, 2009].

Установлено, что заболевание ребенка меняет систему жизненных ценностей и приоритетов в сторону фамилистической направленности: быть «хорошей матерью» — 95.1%, «заниматься воспитанием детей» — 90.9%, «проводить свободное время со своей семьей» — 85.9%, «заботиться о благополучии близких» — 75.5%, «быть здоровыми» — 96.4%. Для сравнения — «занимать достойное положение в обществе» — оказалось важным лишь для 31.2% женщин, а «иметь достойную зарплату» — для 68.8%.

При сопоставлении нашего исследования по основным демографическим параметрам с данными Росстата оказалось, что в нашей выборке детность и репродуктивные установки (показатели желаемого и ожидаемого числа детей) существенно выше, чем в аналогичных отечественных исследованиях, что напрямую связано с большей значимостью семейных ценностей, ценностью воспитания детей и здоровья. Многие респонденты в устном интервью подтвердили, что именно заболевание ребенка вызвало значительные изменения в их системе ценностей.

В нашем исследовании число женщин, родивших 2-х, 3-х и 4-х детей выше, а одного — ниже по сравнению с исследованием Росстата: соответственно, доля родивших одного ребенка 39.7%, против 58.3%; двоих детей 48.7%, против 27.8%; троих детей 9.6% против 3.8%; 4-х и более детей 2.1% против 0.7%.

В связи с большей значимостью семейных ценностей и высокой по сравнению с другими исследованиями детностью, наиболее высокими оказались также показатели желаемого и ожидаемого числа детей: желаемого — 2,59 против 2,28; ожидаемого — 2.05 против 1,72, соответственно.

Также в нашем исследовании, по сравнению с исследованием Росстата, ниже доля респондентов, состоящих в незарегистрированном браке: 11.3 против 14.7 в группе 25-29 лет; 9.4 против 13.2 в группе 30-34 лет; 8.4 против 13.0 в группе 35-39 лет; 5.1 против 8.8 в группе 40 — 49 лет. Данные нашего исследования также показали, что более чем в четверти семей (25.7%) супружеские взаимоотношения существенно улучшились в период лечения онкологического заболевания у ребенка.

С целью выявления специфики нашей группы респондентов, был проанализирован ряд факторов, влияющих на репродуктивные установки семей. Получены данные о связи желаемого и ожидаемого чисел детей с уровнем образования, уровнем жизни, жилищными условиями, сферой занятости и местом жительства.

По результатам многочисленных отечественных и зарубежных социологических исследований, существует четкая обратная корреляция между уровнем образования, социальным статусом, материальным положением, с одной стороны, и детностью, с другой. Это означает, что чем выше образование, социальный статус, лучше жилищные условия и материальное положение семьи, тем ниже репродуктивные установки и меньше число рожденных детей.

В нашем исследовании при сохранении общих тенденций выявились некоторые особенности, «выбивающиеся» из общих закономерностей. Например, при установлении корреляционных связей между репродуктивными установками и уровнем жизни семьи, в группе семей с высоким достатком, объединившей примерно треть респондентов, показатели желаемого числа детей выше, чем в группах с низким и средним достатком, а показатели ожидаемого числа выше, чем в группе со средним достатком; то есть, выявлена прямая корреляция между уровнем жизни и установкой на большее число детей.

Также можно говорить о неполной обратной связи при определении зависимости репродуктивных установок от жилищных условий. Например, показатель ожидаемого числа детей выше в группе с хорошими жилищными условиями по сравнению с группой, где жилищные условия очень плохие (связь прямая). Вместе с тем, между показателем желаемого числа детей и жилищными условиями связь традиционно обратная.

Возможно, улучшение уровня жизни в исследуемой группе могло бы существенно стимулировать деторождение, поскольку респонденты демонстрируют высокие репродуктивные установки и прямую зависимость ожидаемого числа детей от уровня жизни и жилищных условий.

Можно предположить, что в нашей группе под влиянием онкологического заболевания у ребенка, в целом, изменяется интенсивность репродуктивных установок супругов и формируется новая потребность семьи в детях. Это предположение нашло косвенное подтверждение при наблюдении над семьями в созданном нами в 2004 году городском Клубе для психолого-социальной реабилитации семей, имеющих ребенка с онкологическим заболеванием. В Клубе зарегистрировано около 100 семей.

В последнее время отмечается тенденция к рождению третьих и даже четвертых детей в этой группе семей. На вопрос о мотивах многодетности практически все родители ответили, что «в детях счастье и смысл их жизни».

Надо заметить, что никаких существенных материальных преимуществ и льгот, связанных с воспитанием ребенка-инвалида, эти семьи не имеют, а государственные дотации в связи с многодетностью далеко не покрывают возрастающих после рождения очередного ребенка семейных расходов.

Все матери в исследованной группе отмечают, что за время лечения эмоциональная связь с ребенком стала не только крепче, но какой-то другой по качеству.

По-видимому, онкологическое заболевание с высокой вероятностью фатального исхода (предположительно любое тяжелое, длительно протекающее, инвалидизирующее заболевание) создает условия для образования тесной, эмоционально насыщенной, симбиотической связи между ребенком и родителями (особенно матерью). Они вместе переживают стрессы, связанные с лечением, вместе радуются успехам лечения. Иными словами, мать полностью включается во все стороны жизни своего ребенка.

Одна мама так выразила эту связь: «капельница, постоянно подключенная к моему ребенку, была словно пуповина, вновь соединившая нас». Появилась потребность больше общаться с детьми. Все педагоги и психологи, работающие с этой группой детей, отмечают их необычайную «взрослость» даже при демонстрировании ребенком регрессивных форм поведения, что часто бывает на фоне проведения химиотерапии и является психологической защитой.

Таким образом, во время лечения, связь ребенка и родителей (чаще матери) становится более эмоционально насыщенной и духовной.

Эмоции — это особый класс психических процессов и состояний, связанных с потребностями и мотивами и отражающих в форме переживаний значимость действующих на субъекта явлений и ситуаций [В.С. Степин, 2001]. Глубокая эмоциональная связь, формирующаяся между матерью и ребенком в ситуации лечения смертельно опасного заболевания, делает их взаимоотношения более значимыми, наполняет их особым смыслом, что может вести к изменениям в системе ценностей, определяющей ведущие потребности и мотивы человека.

Учитывая вышеизложенное, можно выдвинуть гипотезу, что сильная эмоциональная связь между матерью и ребенком может вести к изменению и увеличению установок детности и существенно изменять репродуктивное поведение семьи.

Для проверки гипотезы представляется важным привлечь теорию семейных систем М. Боуэна, поскольку в его теории ключевое место отводится влиянию «эмоционального поля» семейной системы на все стороны жизни семьи [М. Боуэн, 2012].

Основные положения теории семейных систем М. Боуэна

Концепция эмоциональной системы — центральная в теории семейных систем Боуэна, предлагающей новое понимание не только человеческой семьи, но и отдельного индивида. По Боуэну, эмоциональная система является древнейшей системой, определяющей функционирование и поведение всех организмов, «это сложный чувственно-поведенческий комплекс, свойственный всем живым организмам», начиная с эволюционного уровня рептилий [М. Боуэн, 2012, с. 41].

Различные формы поведения — репродуктивное поведение, выращивание потомства, пищевое и брачное поведение, поведение в социальной группе и у людей, и у животных —функционально связано с эмоциональной системой. Боуэн пишет, что

«в широком смысле слова термин „эмоция“ может относиться ко всем процессам, которые автоматически управляют поведением живого существа в его окружении. Эмоциональная регуляция поведения включает в себя генетические факторы, механизмы приспособления к среде, закрепленные в индивидуальном опыте, и функциональное существование живого существа, свойственное ему в каждый данный момент» [М. Боуэн, 2012, с. 41-45].

Таким образом, эмоциональная система управляет реакциями организма, включая инстинктивные реакции, автоматические действия и приобретенные навыки, которые обслуживают как собственные интересы, так и интересы группы. Согласно теории, эмоциональная система, регулирующая поведение человека, филогенетически является очень древней, возникла у живых существ еще на ранней стадии эволюции, задолго до развития коры головного мозга. В связи с эволюцией коры люди получили возможность планировать свои действия, прогнозировать их последствия, оценивать результат, тогда как животные просто действуют.

Таким образом, если у низших животных поведение в значительной степени связано с эмоциональной системой, то функционирование и поведение человека во многом зависит от взаимодействия системы чувств и интеллекта с эмоциональной системой.

Все три системы взаимно влияют друг на друга. Эмоциональная реакция может быть «спусковым крючком» для чувства, а чувство «запускает» мысли, окрашенные этим чувством. Также работает противоположный процесс, когда мысли провоцируют чувства, а чувства — эмоциональную реакцию. Все три системы являются продуктами эволюции [М. Боуэн, 2012, с. 41-45].

М. Боуэн в своей теории рассматривает только две системы: эмоциональную и интеллектуальную, имея в виду, что система чувств — это небольшая осознанная часть эмоциональной системы. Эмоциональная система — это все инстинктивные и автоматические реакции индивида на любые средовые стимулы. В совокупности эти реакции называют реактивностью. Регуляторные механизмы системы сходны с теми, что регулируют инстинктивное поведение у животных.

В процессе эволюции эмоциональная система постепенно усложнялась, не утратив ни одной из своих базовых характеристик. Таким образом, базовые эмоциональные механизмы, управлявшие ранними одноклеточными, сохраняются и в современном человеке, а человеческое поведение подчиняется им в большей степени, чем это принято считать.

Интеллектуальная система — это функция коры головного мозга, которая появилась у человека и связана с такими когнитивными способностями, как умение думать рассуждать, рефлексировать. Интеллектуальная (когнитивная) система человека дает ему способность наблюдать также и за реакциями эмоциональной системы. Самая эволюционно молодая часть неокортекса — это лобные доли.

В процессе эволюции человеческий лоб постепенно увеличивался по высоте. Лобные доли отвечают за способность к самоконтролю и самосозерцанию. С лобными долями связана способность прогнозировать будущее, планировать свои и предвидеть чужие действия, делая человека единственным живым существом, способным наблюдать за своими эмоциями, чувствами и состояниями, а также модифицировать эти состояния. Эти способности, включая способность личности произвольно регулировать свое поведение в связи с потребностями, мотивами, желаниями и целями, обычно связываются с понятием воли. Волевой акт человека, направленный на достижение осознанной цели, обычно соотносится с имеющейся у него системой ценностей и убеждений.

Теория М. Боуэна объединяет восемь концепций:

Уровень дифференциации Я 

Уровень дифференциации Я — базовая концепция, а также один из основных параметров семейной системы.

Уровень дифференциации Я указывает на степень «слияния» эмоций и интеллекта. Чем меньше поведение индивида зависит от эмоций и контролируется интеллектом, тем выше уровень дифференциации Я. Боуэн утверждает, что «чем выше дифференциация, тем лучше функционируют люди. Они более гибки, адаптивны к стрессам и более свободны от всех видов проблем. По степени дифференциации Я люди образуют континуум» [М. Боуэн, 2012, с. 81-90]. Уровень дифференциации, по Боуэну, — наследственная характеристика.

Другим базовым параметром семейной системы является уровень тревоги — характеристика эмоциональной системы. Пребывание в высокотревожной семейной системе способствует появлению и развитию у ее членов множества поведенческих паттернов, направленных на снижение тревоги и описанных Боуэном как эмоциональные процессы нуклеарной семьи. Самыми распространенными процессами являются дистанцирование, супружеский конфликт, проекция проблем на ребенка, симптоматическое поведение одного из супругов. Базовый уровень тревоги передается по наследству ядерной семье от своих родительских семей. Вместе с тем уровень тревоги может меняться в отдельно взятой семье, вызывая функциональные колебания уровня дифференциации Я.

Уровень тревоги и уровень дифференциации Я связаны таким образом, что чем выше тревога, тем в большей степени поведение становится автоматическим или инстинктивным, то есть управляется эмоциональной системой. Таким образом, при том, что уровень дифференцированности эмоций и интеллекта — величина постоянная у данного индивида и, как правило, схожая у супругов, при повышении тревоги в системе, он может снижаться.

Многочисленные исследования при работе с семьями, в том числе с семьями шизофреников, привели ученого к потрясающему открытию, что слияние чувств и интеллекта, то есть низкий уровень дифференциации Я — феномен, не зависящий от уровня функционирования семьи и ее членов, и регистрируемый как в самых дисфункциональных семьях с глубокими нарушениями, так и в великолепно функционирующих. Различия отмечаются лишь в степени спаянности или разделенности этих сторон психической жизни. Данный вывод ученого лег в основу концепции дифференциации Я.

Таким образом, чем больше жизнь контролируется эмоциональной системой, тем более она следует всем формам инстинктивного поведения, несмотря на все попытки человека рационально объяснить своё поведение. При высоком уровне дифференцированности Я, несмотря на влияние эмоций, интеллект в достаточной степени автономен, чтобы принимать решения независимо от эмоционального состояния. Способность разделять интеллектуальное и эмоциональное функционирование, относительна. При высоком уровне тревоги эмоциональная система реагирует на стимул автоматически, независимо от уровня интеллектуальной активности, и даже высоко дифференцированная личность может испытывать трудности в интеллектуальном управлении поведением. В то же время индивид с относительно низким базовым уровнем дифференциации испытывает те же трудности даже при небольшом уровне тревоги.

Все вышеизложенное позволяет сделать вывод о том, что поведение человека детерминируется, в конечном итоге, соотношением интеллектуальной и эмоциональной систем и зависит от уровня дифференциации Я. Этот параметр семейной системы может существенно снижаться при возникновении высокой тревоги у человека или в семейной системе: чем выше тревога, тем в большей мере поведение становится инстинктивным, что может иметь место, например, в ситуации лечения жизнеугрожающего заболевания у любого члена семьи, особенно, у ребенка.

Концепция триангуляции

Триангуляцией Боуэн называл процесс вовлечения в отношения между двумя членами семьи третьего человека с неосознаваемой целью снижения тревоги в семейной системе. Причем этим третьим может быть не только член семьи, но и человек извне, например, врач, полицейский, социальный работник, психолог, психотерапевт или даже значимый объект (телевизор, компьютер и пр.). Если тревога остается сильной, то вовлекаются новые люди, образуя серию взаимосвязанных треугольников.

Треугольник, по Боуэну, — это минимальная стабильная единица семейной системы. В треугольнике в спокойные периоды двое защищают свою совместность, а третий является аутсайдером и чувствует себя некомфортно. При сильной тревоге в системе позиция аутсайдера предпочтительней, и каждый член семьи стремится ее занять, чтобы избежать напряжения, возникшего в диаде.

В случае онкологического заболевания у ребенка его лечащий врач часто триангулируется диадой мать-ребенок, что снижает тревогу, особенно при длительном нахождении ребенка с матерью в больнице. (Кстати говоря, лучше чтобы эту позицию занял психолог или социальный работник, что освободило бы врача для выполнения его прямой функции — лечения ребенка. Вот почему так необходимы психологи и социальные работники в онкопедиатрической клинике!)

При этом можно предположить, что отец ребенка на время «освобождается» от аутсайдерской позиции, если таковая имела место, и может спокойно осуществлять необходимые для этого периода функции — главы семьи. Отец из «пассивного», «отстраненного» может занять более достойную позицию в семье. В связи с этим, глубинная напряженность между родителями, которая могла иметь место до заболевания ребенка, спадает за счет привлечения посторонних, не связанных родственными узами с данной семейной системой, лиц.

При другой схеме треугольника, когда сам ребенок до заболевания занимал аутсайдерскую позицию, включение в треугольник врача «вытесняет» отца и перемещает ребенка с внешней позиции во внутреннюю структуру диады, сближая его с матерью, что также может способствовать гармонизации семейных взаимоотношений, углублению детско-родительских отношений и, как следствие, повышению привлекательности семейных ценностей. Именно это мы и отметили в обследованной группе женщин, прошедших ситуацию лечения онкологического заболевания у своего ребенка.

Эмоциональные процессы нуклеарной семьи 

Эмоциональные процессы нуклеарной семьи — третья концепция Боуэна, которая описывает паттерны эмоционального взаимодействия в семье на уровне одного поколения. Опираясь в своей теории на результаты социобиологических исследований, а именно на работы Уилсона, М. Боуэн считал, что любое сообщество живых существ, в том числе и людей, можно рассматривать как систему, части которой находятся под управлением целого, например, эмоциональной системы.

По Боуэну, человеческая семья также может быть рассмотрена как эмоциональная система или эмоциональное поле. «Поле» — это множество разнообразных по характеру и силе эмоциональных стимулов, постоянно передаваемых и воспринимаемых членами семьи или любой другой группы на разных уровнях взаимодействия. Человек, погруженный в это поле, живет по его законам, также реагируя на тонкие изменения в балансе отношений. Взаимоотношения людей также носят реципрокный характер и опосредованы эмоциональной реактивностью.

«Эмоциональное поле семьи возникает в процессе эмоционально окрашенных взаимоотношений» [М. Боуэн, 2012, с. 75-79], при этом эмоции создают определенную атмосферу, атмосфера влияет на всех и каждого. Интенсивность взаимодействий и их эмоциональная окрашенность может меняться как в пределах одной семьи в разные временные периоды, так и от семьи к семье. По Боуэну, эмоциональным ядром семьи является первый воспитатель ребенка, обычно это мать, а пара мать-ребенок является частью эмоциональной системы семьи.

Как было отмечено, механизмы эмоциональной системы регулируют различные функции системы, в том числе и наиважнейшую для выживания вида, функцию воспроизводства. Однако, чем более сложны организмы, входящие в группу, тем больше вероятность их автономного функционирования в ущерб группе.

Человек все более и более «работает на себя, а не на группу» [М. Боуэн, 2012, с. 138-142], даже если это семья. Нам известны семьи, где супруги проживают отдельно, сожительские и гостевые браки, ставшие чрезвычайно популярными в последнее время. «Автономное функционирование» девальвирует семейные ценности, снижая потребность человека в принадлежности к какой-бы то ни было группе, в том числе, потребность иметь семью.

Поэтому, возможно, в настоящее время в человеческой популяции практически не работают механизмы естественного воспроизводства, вызывая глубокий демографический кризис и углубление депопуляционных процессов.

В противовес этому процессу, если в силу каких-то обстоятельств, например, в кризисной ситуации, вызванной онкологическим заболеванием ребенка с высокой вероятностью смертельного исхода, баланс сил совместности и индивидуации смещается в сторону совместности, то это может способствовать гармонизации семейных отношений, формированию просемейной ориентации.

Вследствие этого боуэновское «эмоциональное поле» семьи наполняется новым содержанием — доминируют положительные эмоции, связанные с глубокой включенностью родителей, в первую очередь, матери в жизнь, интересы ребенка. Дети в таких семьях занимают особое место, придают новый смысл жизни родителей, жизни семьи, о чем мы имеем многочисленные свидетельства от самих родителей.

В результате, репродуктивная стратегия семьи изменяется в сторону многодетности, что мы и наблюдали в семьях, имеющих ребенка, перенесшего лечение злокачественной опухоли.

Проективные процессы в семье

Эти процессы связаны с механизмами «триангулирования», когда значительная часть недифференцированности родителей сфокусирована на ребенке, что может в ряде случаев способствовать заболеванию ребенка или ухудшению его состояния.

Этим процессом управляют две переменные: степень эмоциональной изоляции от расширенной семьи и уровень тревоги. Такие дети чрезмерно включены в родительские отношения, они плохо адаптируются к жизни и имеют более низкий уровень дифференциации «Я» по сравнению с сиблингами. Этот процесс протекает в треугольнике отец-мать-ребенок. Проекция связана со степенью включенности или выключенности материнских чувств к ребенку и является автоматическим эмоциональным процессом.

И в том, и в другом случае можно говорить об отсутствии подлинной глубокой эмоциональной связи между родителями и ребенком.

Последствиями для ребенка могут стать самые разные болезни, например, энурез, различные эмоциональные нарушения, развитие психозов и пр. В ситуации лечения онкологического заболевания у ребенка можно предположить, что происходит формирование новых треугольников, например, мать-ребенок-врач (психолог, соц. работник и т.д.), отец-ребенок-врач (психолог, соц. работник и т.д.).

Процесс проекции на ребенка, таким образом, прекращается, при этом может сформироваться истинная эмоциональная связь родителей с ребенком, которую мы и отмечаем в тех семьях, где произошла консолидация, повышение семейных ценностей, изменение репродуктивной стратегии в сторону многодетности.

Эмоциональный разрыв

М. Боуэн придавал огромное значение восстановлению нарушенных эмоциональных контактов нуклеарной семьи со своими родительскими семьями, считая, что семейная терапия иначе не может быть достаточно эффективной. По Боуэну эмоциональный разрыв определяет способ, которым часто взрослеющие дети решают непроработанную эмоциональную привязанность к своим родителям — бегство из родной семьи.

Степень этой непроработанной эмоциональной привязанности эквивалентна степени недифференцированности. Крайним вариантом является серьезно больной человек, у которого при совместном проживании с родителями развивается психоз, обеспечивающий ему полную психическую изоляцию.

Процессы эмоционального разрыва связывают с возрастанием тревоги в обществе и, соответственно, в семьях. Если одному или обоим супругам удается восстановить эмоциональный контакт с родителями, тревога снижается, симптомы смягчаются, а терапия может дать хорошие результаты.

Онкологическое заболевание ребенка может способствовать консолидации нуклеарной семьи, что мы и наблюдаем более, чем в четверти обследованных семей. Вместе с этим, модифицируются отношения нуклеарной с расширенной семьей с восстановлением межпоколенных положительно заряженных эмоциональных связей между ними, что снижает общий уровень тревоги в этих семьях. «Когда супруги изменяют свои отношения друг к другу, тогда и остальные члены семьи автоматически меняют свое отношение к ним» [М. Боуэн, 2012, с. 82]

Наследование внутрисемейных паттернов отношений

Проективные процессы продолжаются на протяжении жизни нескольких поколений. «Триангулированный» ребенок, являющийся объектом родительской проекции, развивает более низкий по сравнению с родителями и сиблингами уровень дифференциации, который он передает по наследству, вплоть до появления детей с наиболее сильными нарушениями.

Таким образом, слабости семьи фиксируются в одном человеке, который с наименьшей вероятностью вступит в брак и оставит потомство и который имеет шансы умереть в молодом возрасте.

Многие паттерны — алкоголизм, инцест, насилие, суициды — повторяются из поколения в поколение. Зная о них, можно предугадать и предупредить воспроизводство тех же процессов в жизни будущих поколений. Можно предположить, что в тех случаях, когда тяжелое заболевание ребенка способствует прекращению проективных процессов и консолидации расширенной семьи, происходит «обрыв» наследования патогенных паттернов отношений.

Позиция сиблингов

Боуэн, используя труды А. Адлера, а также работу Тоумена, посвященную личностным профилям родных братьев и сестер, приложил эти данные к процессам дифференциации Я и семейной проекции. Он утверждал, что важные личностные характеристики соответствуют сиблинговой позиции человека в семье. Его идеи легли в основу понимания того, каким образом тот или иной ребенок выбирается в качестве объекта семейной проекции.

Степень соответствия нормального профиля профилю конкретного человека дает понимание уровня дифференциации и направления процесса проекции из поколения в поколение.

Таким образом, рождаясь, ребенок принимает те функции, которые связаны с данной позицией, а тип его функционирования формирует его личность, в то время как личность по мере развития оказывает обратное влияние на содержание его функционирования. Степень, в которой профиль личности соответствует «нормальному», выявляет уровень дифференциации данной семьи.

В наших семьях в связи с онкологическим заболеванием ребенка часто происходит передача функций от старшего к младшему сиблингу или наоборот. Мы сталкиваемся с семьями, в которых младшие сиблинги становятся функциональными старшими братьями и сестрами с полным набором присущих старшему ребенку в семье функций и характеристик.

Можно также предположить, что переформирование треугольников в семейной системе в результате онкологического заболевания одного из сиблингов, ставит другого сибса в позицию аутсайдера. Такая смена сиблинговой позиции и ее несоответствие сформированному личностному профилю сибса может оказать существенное негативное влияние на формирование личности.

Социальная регрессия

Согласно этой Боуэновской концепции, эмоциональные проблемы в обществе и семье схожи. В периоды повышенной тревоги, и в семье и в обществе существуют одни и те же механизмы ее снижения — слияние, объединение, конформизм, тоталитаризм. В случаях длительной тревоги наблюдается социальный регресс, индикатор низкого уровня дифференциации в семье или обществе. Согласно Боуэну, семья, подверженная в течение длительного времени высокой тревоге, все больше прибегает к эмоциональным решениям, в результате чего «семья регрессирует к нижним уровням функционирования» [М. Боуэн, 2012б с. 138-145].

Такой регресс мы действительно наблюдаем в ряде обследованных семей, в которых происходят разрывы межпоколенных связей, связей внутри нуклеарной семьи, вплоть до полного разрыва супружеских отношений. В противоположность этому в большинстве обследованных семей высокий уровень тревоги, связанный с тяжелым заболеванием ребенка, преодолевался за счет укрепления связей внутри нуклеарной семьи и с расширенной семьей.

Анализ

Мы предположили, что существует несколько психических механизмов, влияющих на увеличение итогового числа детей в семье:

  1. изначально низкий уровень дифференциации Я или существенное его снижение в результате резкого увеличения тревоги в семейной системе — при этом репродуктивное поведение контролируется в целом эмоциональной системой (возникшие первичные эмоции мало подлежат «цензуре» на сознательном уровне);
  2. лубокие эмоциональные переживания в связи с воспитанием ребенка, детерминирующие особую значимость семьи и детей в системе ценностей, при этом воспитание детей уже на когнитивном уровне наполняется особым смыслом — здесь мы можем говорить о сознательном (волевом) регулировании потребности в детях в сторону ее увеличения.

В этой связи интересно отметить, что в своей книге «Жажда смысла» У. Виртц и Й. Цобели пишут о нахождении индивидом новых смыслов в критической ситуации, особенно перед лицом близкой смерти, когда «сама человеческая жизнь приобретает совершенно иной смысл», при этом уменьшая значимость таких ценностей и требований нашего времени, как карьера, социальный статус и др. [У. Виртц, Й. Цобели, 2012]

Таким образом, предпринята попытка обосновать полученные данные о высоких репродуктивных установках части семей, имеющих ребенка с онкологическим заболеванием, применив теорию М. Боуэна, которая перекинула мостик между различными отраслями науки: психологией, социобиологией, психофизиологией, биологией, социологией семьи и др.

Многочисленные современные психофизиологические исследования также согласуются во многом с теорией М. Боуэна. Например, была подтверждена связь эмоций с лимбической системой, в связи с обнаружением в подкорковых структурах, в частности, в гипоталамусе, особых образований, которые были названы центрами удовольствия, страдания, агрессии и успокоения [И.В. Макарова, 2010].

Современная психофизиология связывает широкий круг психических явлений у человека в норме и патологии с неосознаваемым (подпороговым по отношению к сознанию) восприятием эмоционально или мотивационно значимых, но физически слабых внешних сигналов, которые не достигают уровня сознания и поэтому не осознаются субъектом. Однако эти сигналы вызывают биоэлектрические, вегетативные и эмоциональные реакции и могут влиять на процессы высшей нервной деятельности.

Например, когнитивная установка, т. е. «состояние готовности субъекта к определённой активности, формируется на неосознаваемом уровне при наличии двух основных условий: актуальной потребности и объективной возможности её удовлетворения» [Ю.И. Александров, 1998].

Можно предположить, что усиление и частота эмоциональных стимулов между матерью и ребенком одновременно с повышением уровня тревоги в семейной системе в связи с жизнеугрожающим заболеванием ребенка может привести, с одной стороны, к снижению дифференциации Я и доминирующему инстинктивному поведению, с другой, — к эмоционально детерминированной потребности семьи в детях, повышению репродуктивных установок супругов на неосознаваемом уровне, и возрастанию ценности семьи и детей — на осознаваемом.

Такая точка зрения находит подтверждение в общей теории установки Д. Н. Узнадзе [1958], который показал, что «установка образуется без участия сознания и не является феноменом сознания», а отражает какие-то процессы, организующие на неосознаваемом уровне специфическое состояние психики, которое в значительной мере предваряет решение когнитивной задачи на сознательном уровне [Д.Н. Узнадзе, 1958].

Установка как бы заранее организует в конкретной ситуации направленность субъекта на определённую активность, готовность к той или иной форме реагирования.

В теории репродуктивного поведения известна схема репродуктивного поведения [А.И.Антонов, В.А.Борисов, 2011]:

Потребность в детях Репродуктивные установки Число детей
Ситуации

В этой связи логично предположить, что потребности и установки, формируемые в бессознательном, на сознательном уровне подвергаются оценке их значимости и модификации. Таким образом, новая «осознанная» когнитивная установка, соотнесенная с имеющейся системой ценностей индивида (семьи), а также с оценкой объективных условий и ситуации, определяет готовность к определенному типу репродуктивного поведения.

Все вышеизложенное согласуется с одной из гипотез, согласно которой происходит предсознательная оценка эмоционально значимых стимулов, в результате чего может изменяться уровень корковой активности и порог осознания стимула [Dixon, 1981].

Автор не объясняет, каким образом центральная нервная система «узнаёт» стимул (в частности, словесный) ещё до того, как он осознаётся, но предполагает существование какого-то чувствительного мозгового механизма, реагирующего на физически очень слабые, но психологически для данного субъекта весьма значимые стимулы (регуляторные механизмы эмоциональной системы?).

Этот сверхчувствительный механизм на основании информации, не достигающей уровня сознания, способен осуществлять семантическое дифференцирование отдельных слов или других стимулов, оценивать их эмоциональную значимость и затем повышать или понижать порог их осознания. Осмелюсь предположить, что этим порогом и может быть уровень дифференциации Я, характерный для данного индивида, причем его понижение или повышение может быть связано с функциональным уровнем дифференцированности между эмоциональной и интеллектуальной системами.

Таким образом, получается, что тяжелая болезнь ребенка парадоксальным образом связана с повышением репродуктивных установок и увеличением рождаемости? Существуют ли другие, не связанные с болезнью, примеры изменения репродуктивного поведения, ведущие к повышению детности?

Известны некоторые социальные общности (коллективы), где наблюдается явно высокое количество многодетных семей, например, в школе, где реализована особая педагогическая среда. Это школа с уникальной авторской педагогической концепцией — «Школа самоопределения».

Одной из технологий является включение родителей в процесс обучения детей не как помогающую сторону, а как равноправных участников учебного процесса [А.Н. Тубельский, 2012].

Таким образом, родители в течение всего 11-летнего обучения эмоционально и ментально включены в дела и все стороны жизни своих детей. Это резко отличает их от семей из большинства школ, где «воспитание» ребенка сводится, в основном, к обеспечению его физической и социальной жизни (питание, покупка одежды, устройство в хороший садик, школу, кружки и т.д.) и где родители крайне редко по-настоящему эмоционально включены в жизнь своих детей.

В «Школе самоопределения» отмечается значительное количество многодетных семей (3 и более детей), что, безусловно, свидетельствует об изменении репродуктивных установок в этих семьях в сторону увеличения детности.

Психологам часто приходится сталкиваться с удивлением родителей, присутствующих на занятиях с их ребенком (например, игротерапией), как будто бы впервые увидевших своего ребенка. Работая с одним восьмилетним мальчиком в Онкоцентре (сессия песочной терапии), я была поражена возникшим у него смущением и чувством стыда при попытке расставить фигурки в песочнице, а особенное затруднение было вызвано предложением придумать о них свою собственную историю. При разговоре с папой выяснилось, что мальчик никогда не играл в игрушки, тем более с родителями. С целью развития, родители покупают ему интеллектуальные компьютерные игры и приставки, чем мальчик и занимается целыми днями в полном одиночестве.

Можно высказать смелое предположение о том, что отнюдь не финансовые стимулы, а создание особой психолого-педагогической среды может помочь преодолеть кризис депопуляции в стране, повышая значимость семейных ценностей в сознании людей, рождая новые смыслы.

Заключение

В заключении, необходимо отметить, что любая гипотеза, особенно имеющая предметом область человеческого поведения и взаимоотношений, во избежание редукционизма требует рассмотрения ее с разных точек зрения в рамках смежных наук, с привлечением различных отечественных и зарубежных теорий.

Целесообразно с целью проверки выдвинутой гипотезы провести дополнительное исследование в рамках двух фокус-групп:

  1. с многодетными представителями «онкологической» группы;
  2. с многодетными родителями, чьи дети обучаются в школе «Самоопределения» г. Москвы или подобных школах.

В качестве контроля целесообразно провести аналогичное исследование в школах с «нормальными» психолого-педагогическими условиями.

Основные задачи исследования:

  1. Выявление репродуктивных мотивов, имевших место ранее перед рождением старших детей, а также репродуктивных планов в настоящее время. 
  2. Исследование детско-родительских отношений в семьях с целью определения уровня эмоциональной включенности в жизнь ребенка.

Приложение

Таблица 1.
Распределение по числу рожденных детей (%)

Число рожденных детей Исследование 2009 Соц-онкологическое исследование
Все женщины
N=1095
Состоящие в браке
N=870
Незамужние матери
N=225
Все женщины
N=1085
Состоящие в браке
N=812
Незамужние матери
N=269
0 9,4 11,8 - - - -
1 58,3 52,8 79,6 39,7 31,7 64,3
2 27,8 30,7 16,4 48,7 55,2 29,0
3 3,8 4,0 3,1 9,6 11,1 5,2
4 0,6 0,6 0,9 1,6 1,5 1,5
5 0,1 0,1 - 0,4 0,5 -
6 - - - 0,1 0,1 -

Таблица 2.
Желаемое и ожидаемое число детей в двух сопоставляемых исследованиях (%)

Число детей Исследование 2009 Соц-онкологическое исследование
Желаемое число детей (N=1087) Ожидаемое число детей (N=1080) Желаемое число детей (N=1037) Ожидаемое число детей (N=890)
0 0,2 0,6 - -
1 7,5 33,3 3,0 18,0
2 57,7 46,5 50,1 61,5
3 25,2 7,6 36,7 17,4
4 1,8 0,6 6,4 2,0
5 и более 1,7 0,4 3,2 0,8
трудно сказать 5,8 11,0 - -
Среднее число детей 2,28 1,72 2,59 2,05

Список использованной литературы

1. Александров Ю.И. Основы психофизиологии, М.: ИНФРА-М, 1998, с. 220-243.

2. Антонов А.И., Борисов В.А. Лекции по демографии: Учебник для вузов. М.: Академический Проект, Альма Матер, 2011. — 592 с.

3. Антонов A.И., Борисов В. А. Кризис семьи и пути его преодоления. М., 1990.

4. Антонов А.И., Гусева М.А., Лебедь О.Л., Цейтлин Г.Я. Социологодемографическое исследование репродуктивного поведения семей с онкологическим заболеванием ребенка. Детерминация демографических процессов: под ред. Зверевой Н.В. и др.; Эконом.фак. МГУ им. М. В. Ломоносова. — М.: МАКС Пресс, 2012. — 124—146 с. («Демографические исследования», вып. 21).

5. Боуэн М. Теория семейных систем Мюррея Боуэна. Основные понятия, методы и клиническая практика. Под ред. К. Бейкер, А.Я. Варги. М.: Когито-Центр, 2012. — 494 с.

6. Бялик М.А., Агапова Н.С., Моисеенко Е.И., Цейтлин Г.Я. Социальная реабилитация детей с онкологическими заболеваниями и их семей через проведение социально-правового консультирования // Материалы I Всероссийской конференции «Социальные и психологические проблемы детской онкологии». — М. — 1997. — С. 68–71.

7. Виртц У., Цобели Й. Жажда смысла. Человек в экстремальных ситуациях: пределы психотерапии, пер. с нем. Н. А. Серебренниковой, М.: Когито-Центр, 2012. — 325 с.

8. Кулагина Е.В. Адаптация семей с детьми-инвалидами к современным экономическим условиям. Автореф. дисс. канд. эконом. наук. М. — 2004. — С. 24.

9. Макарова И.В. «Психология» 2-е издание, М., Высшее образование, 2010. — 237 с.

10. Силласте Г.Г. Социальная адаптация семей, имеющих детей с онкологическими заболеваниями //Материалы I Всероссийской конференции «Социальные и психологические проблемы детской онкологии». — М. — 1997. — С. 73–78.

11. Степин В.С. Новая философская энциклопедия: в 4 тт. М.: Мысль. Под редакцией В. С. Стёпина.2001.

12. Тубельский А.Н. Школа будущего, построенная вместе с детьми. М.: Первое сентября/ «Школа самоопределения», 2012. — 440 с.

13. Узнадзе Д.Н. Экспериментальные исследования по психологии установки // Тбилиси. — 1958.

14. Цейтлин Г.Я., Урядницкая Н.А., Писаренко Н.А., Николаева В.В., Моисеенко Е.И. Особенности родительского отношения к детям, перенесшим онкологическое заболевание // Журнал «Паллиативная медицина и реабилитация» № 2-3. — 1998 г. — Москва. — С. 170.

15. Семья и рождаемость: основные результаты выборочного обследования 2009 г./РОССТАТ. М. ИИЦ «Статистика России», 2010.

16. Dixon N. F. Preconscious processing. — Chichester, N. Y.: J. Wiley & Sons, 1981. vi+313 p.

 


[1] Семья и рождаемость: основные результаты выборочного обследования 2009г./РОССТАТ. М. ИИЦ «Статистика России». 2010.


Дата публикации: 2013-07-09 17:01:42