Архив

Россия в зеркале «русскости»

Игорь Чиндин — к.ф.н., председатель Правления Центра демографических исследований.



           

Превращение Советского Союза в Россию имело одним из невидимых и неочевидных на первый взгляд, но катастрофичных по глубинным смыслам последствий, -  ослабление самоидентификационных кодов русского народа. Идеология первого в мире социалистического государства исчезла, оставив пустым место для социальной идентификации по государственно-политическому признаку.

 

«Я – гражданин Советского Союза» -  эти слова содержали в себе точно очерченные и сильные значения, чего нельзя пока сказать о словах «Я – россиянин».

 1) Массовые миграции, смена места жительства серьезно изменили идентификации по территориальному признаку – много ли россиян может сейчас сказать «Это моя земля» и указать на конкретное географическое место на карте?

 2) девальвация отечественной истории привела к резкому снижению идентификации по историческому признаку – где мои исторические корни? Где мое историческое прошлое?

 3) Но наиболее «пострадавшей» представляется идентификация по   этнонациональному признаку. Что сегодня значит  «быть русским», осознавать себя русским человеком, российским гражданином? Как определяется современным человеком принадлежность к российскому народу, является ли она для него значимой? Можно ли говорить на государствообразующем уровне о том, что в России живут русские? Русские украинцы, русские казахи, русские грузины, евреи и т.д.

  

Мы не знаем (даже в самом условном приближении) с кем или чем отождествляет себя русский народ сегодня. Не знаем, чем наполняется для него понятие «русского», и наполняется ли вообще. Идеология СССР сместила идентификационное поле в сторону «советского человека», лишенного национальной окраски и признаков. Русский человек отождествлялся с безликим «строителем коммунизма» - строителем социальной утопии Царства Божьего на земле. Что же сегодня является реальным в самооценке и самоопределении русского человека?  Отсутствие ответственного знания «снизу» замещается непроверенными версиями и интуициями «сверху» правящих структур.

 

Самоотождествление личности может осуществляться на основании целого ряда критериев, однако из всего их разнообразия мне хотелось бы выделить оппозицию традиционных и нетрадиционных.

 

Традиционные – это такие критерии, в которых отождествление происходит с опорой на существующую традицию: языка, официальной религии, сопричастности к определенной культуре, принадлежности (в большей или меньшей степени) к этнонациональной общности.

 

К нетрадиционным можно отнести те критерии, которые рождаются в отрыве от существующих культурных традиций или возникают из спекулятивных (читай философских) построений. Появившиеся базе какого-либо философского научного или ненаучного учения эти критерии в разной степени могут влиять на формирование индивида. Яркое выражение и свое максимальное развитие и они обретают в субкультурах, где за основу отождествления личности берется какая-либо идея, извлеченная из общего культурного контекста. Ее частично изолированное от общего культурного процесса существование приводит к интереснейшему феномену появления мифо-ролевого пространства, в котором отдельный индивид живет по специфическим законам и под определенной маской. У каждого своя миссия в микросообществе, которая нередко распространяется и за пределы субкультуры.

 

Однако в истории известны случаи, когда извлеченная из культурного контекста философская идея становится базой для формирования не субкультурной, а государственной культурной идентичности. Образ советского человека – «строителя коммунизма» - во многом, как известно, был построен на основании материалистической концепции европейской философии Нового времени. Целенаправленное возвеличивание одной философской идеи привело в итоге к созданию своеобразной социально-политической мифо-ролевой культуры. За 70 лет советской власти причудливый симбиоз мифа и традиции так и не перерос в сознании советских людей во что-то гармоничное. За короткое историческое время он рухнул и большинство народов бывшего СССР стали возвращаться к традиционным для своих культур формам жизни (как проходит процесс «возвращения» - тема для современных историков культуры). У этого гигантского симбиоза традиции и мифа была своя всемирно-историческая «миссия», существовали свои «мифические» представления о бытии.

 

Сегодня, в постперестроечной России нельзя сказать, что субкультурная самоидентификация полностью исчезла из сознания современного россиянина. Помимо многочисленных молодежных субкультур, дающих человеку свои собственные версии отождествления, появляется множество замкнутых корпоративных, клановых сообществ, которые также занимаются формированием своего мифа о бытии, нередко создавая и свою языковую среду. Конечно, само создание нетрадиционных узколокальных самоидентификаций имеет глубокое мировое историческое прошлое. Различного рода рыцарские ордена, масонские ложи тоже можно рассматривать в качестве своеобразной попытки создать критерии отождествления личности на основе частного философского прочтения текстов Священного писания. Но как показывает исторический культурный опыт России, для нашего менталитета особо характерно испытывать доверчивое и даже доверчиво-мистическое чувство по отношению к зарубежным интеллектульно-духовным разработкам. Русский человек нередко легко ассимилирует европейскую философскую идею, вдыхая в нее романтические чаяния и затем формируя свой антропологический образ в соответствии с этой идеей. Это говорит о том, что в самоидентификации русского человека зачастую очень много «мифопоэзии». Никакой другой народ, наверное, не таит в себе столько мистически невысказанного и принимающего форму поклонения какому-либо идеалу, как русский. Русская душа так глубока и еще так неизведанна, что часто нуждается не в логическом и аналитическом восприятии действительности, а в чудесном, доверительном. И даже там, где речь заходит о мыслительном опыте, мы иногда сталкиваемся с феноменами витальной русификации идеальных мыслительных концепций Запада. Как показал исторический опыт советской России, на базе интеллектуальных философем Запада русский человек зачастую строит свой миф о бытии и пытается жить этим мифом. Жить в мифо-ролевом пространстве. Но жизнь мифом не репродуктивна. Самоидентификация на основе умственных спекуляций не воспроизводит жизни. Гигантский эксперимент по воплощению идеи немецкой философии Нового времени – коммунистической утопии – в жизнь рухнул. И это исторический факт.

 

Сегодня очень остро стоит вопрос о роли Западной идеологии в жизни современного россиянина. Непрекращающийся информационный поток вселяет в сознание наших граждан всё новые идеи, требующие осмысления и проверки на истину. Зачастую эти идеи, сгенерированные западными учеными, могут иметь далеко не однозначные для государства последствия. Например, теория СПИДа и борьбы с ним обрастает в итоге таким мифо-ролевым жизненным пространством, в котором все граждане (и в основном большая часть репродуктивного населения) должны пользоваться презервативами. К слову, как ни странно, но реклама жизни в формате «борьбы со СПИДом» всегда делает акцент на «безопасном сексе» с применением презервативов, но практически никогда на чистоте нравов!

 

Конечно, сегодня можно с полным правом утверждать, что перед проблемой повышенного интереса широких общественных слоев к особым «миссианским» нетрадиционным критериям антропной идентичности стоит не только Россия, а и весь мир. В большинстве европейских государств можно наблюдать кризис традиционной и в частности национальной идентичности. Неизвестно, какой критерий для современного западного «хомо урбис» стоит на первом месте: языковой, религиозный или корпоративный, клановый. Информационное общество создает предпосылки для предельного высвобождения творческой энергии человека, но в то же время увеличивается доля виртуального демиургического творчества. Человеком строятся свои искусственные миры, которыми все на больший и больший промежуток времени может заменяться мир реальный, изначальный, нерукотворный. Мифические же критерии самоидентификации (на примере молодежных субкультур) слабо позволяют человеку найти себя в позитивном, производящем сообществе людей с традиционными ценностями семьи, брака, но их присутствие в сознании человека ХХI века не ослабевает.

 

Неустанное вхождение человека в культуру, диалог с традиционной культурой помогает найти современному человеку точки твердости для своего экзистенциального, профессионального и социального самоопределения в современном мире. Обращение к традиционной культуре, диалог с ней служит гарантом здравомыслия в принятии или непринятии тех или иных теоретических выкладок в качестве специфических локусов самоотождествления человека. И следует признать, что традиционная культура – традиции народа, его верования, искусство, структуры повседневности являются в здоровом обществе опорами самоидентификации.

 

Положительным моментом в современной социальной политике, на мой взгляд, является проведение исследований, в ходе которых можно было бы изучить карту критериев самоидентификации современных россиян. У каждого человека  в сознании присутствуют как традиционные установки в самоидентификации, так и нетрадиционные. Выявление как тех, так и других поможет понять их соотношение и роль в жизни человека ХХI века. Существует ли сегодня традиционная национальная «русскость»? Или она насквозь пропитана перебродившим соком западных идеологем? Есть ли веские основания многочисленным иммигрантам, приезжающим на ПМЖ в Россию считать себя частью русского народа, или же их существование на территории России – это функционирование крупных закрытых и принципиально неассимилирующихся сообществ со своей особой самоидентификацией?

 

Выявление и анализ критериев «русскости», нахождение основных локусов самоотождествления жителей современной России позволит обозначить репродуктивные и нерепродуктивные идентификации. Это, в свою очередь, может привести к созданию гуманитарного идеологического проекта по обрисовке образа нового российского гражданина.

 

 

 


Дата публикации: 2010-02-01 01:18:51