Архив

Теория демографической революции:
к вопросу о происхождении

 

Теория демографической революции (или как ее чаще называют — теория демографического перехода) характеризует закономерность смены экстенсивного типа воспроизводства населения (с высокой рождаемостью и смертностью) интенсивным типом воспроизводства населения (с низкой рождаемостью и смертностью). Согласно этой теории, все страны и народы проходят в своей демографической эволюции через одни и те же, в принципе, этапы, каждому из которых соответствует определенный тип (режим) воспроизводства населения.

В течение тысячелетий на земле господствовал примитивный режим воспроизводства населения, характеризующийся высокими уровнями смертности и рождаемости, медленным темпом роста населения. Вслед за промышленной революцией происходит революция и в демографическом развитии. Снижается смертность, начинается фаза демографического перехода (т.е. перехода к новому типу воспроизводства населения). Уровень рождаемости какое-то время сохраняется прежним в силу инертности традиций. В результате резко ускоряется рост населения, происходит «демографический взрыв». Затем начинается сокращение уровня рождаемости, рост населения замедляется и по мере завершения демографического перехода прекращается. Такова общая схема демографического перехода (революции), которая, безусловно, имеет множество частных исключений и отклонений.

Предлагаемый читателю перевод статьи чешского историка А. Шубртовой из журнала «Демографие» (1984, № 3) и «Послесловие переводчика» демографа В. А. Борисова (а также несколько писем из переписки В. А. Борисова с Л. Рабиновичем и А. Шубртовой) приоткрывают некоторые новые страницы истории возникновения теории демографической революции. Долгое время считалось, что первым ее автором был французский ученый А. Ландри.

Однако  А. Шубртова установила, что приоритет принадлежит польскому криминологу Л. Рабиновичу, который в своей книге «Проблема населения во Франции» посвятил концепции демографической революции отдельную главу. Книга имела примечательный подзаголовок: «Этюд по социологии народонаселения» и была одной из первых работ в этой отрасли, ныне развивающейся на стыке социологии и демографии. Дополнительные разыскания В. А. Борисова позволили обнаружить факт перемены фамилии забытого автора демографической революции и составить краткую научную биографию Леона Рабиновича-Радзиновича. Последнее письмо В. А. Борисова, адресованное сэру Леону от 21.07.1996 г. осталось без ответа…

Редакция журнала «Демографические исследования»

 

Теория демографической революции: к вопросу о происхождении

Шубртова Алена,
к.ф.н., научный работник Архива Народного музея в Праге.

Журнал «Демографие», Прага, 1984, № 3, с. 193—199.
(Перевод с чешского — В. А. Борисов)

 

Теория демографической революции связывается в мировой и нашей демографической литературе с именем французского демографа Адольфа Ландри (1874—1951). До сих пор и сторонники, и противники этой теории рассматривают её как основу наиболее широкого, обобщающего объяснения демографических процессов.

По мнению 3. Павлика,

«демографическую революцию в самой сжатой форме можно охарактеризовать как переворот во всей истории человечества, изменивший количественно-качественный характер его воспроизводства, что наиболее ярко проявляется в изменениях уровней рождаемости и смертности, возрастной структуры населения. По мере развития демографической революции повышается социальная обусловленность демографических процессов. Проявление демографической революции и ход её развития могут быть различными в разных странах в силу особенностей их истории; особенно важно понимать различие в условиях развития демографической революции в прошлой истории ныне экономически развитых стран и в настоящей действительности развивающихся стран. Тем не менее, общий ход ее развития в принципе настолько одинаков во всём мире, что можно выделить всего несколько типов».  [1]

Название «демографическая революция» было вынесено в заголовок сборника трудов А. Ландри, изданного в Париже в 1934 г.  [2]

В книге имеются главы с названиями «Демографическая революция» и «Депопуляция и упадок», и в неё также включены четыре более ранних статьи А. Ландри, опубликованные в 1909—1933 гг. в журнале «Scientia».

Однако не Ландри был первым, кто обозначил таким наименованием переход к новому типу воспроизводства населения. За пять лет до него, в 1929 г., этот процесс назвал «демографической революцией» Леон Рабинович, который дал ему и свои объяснения, а в 1930 г. о «революционных изменениях» в демографическом развитии говорил У. С. Томпсон.

Примерно в то же время английский врач Норман Хаймс  [3] писал о «революции в естественном движении населения» (vital revolution) и рассматривал ее как результат промышленной революции.

Мы не преследуем цели вызвать спор о приоритете идеи; с позиций истории теорий населения этот приоритет не так уж важен. В истории науки известно немало случаев, подобных этому, когда первенство получает открытие, опубликованное позже другого, и при этом не являющееся плагиатом. Гораздо важнее содержание теории и методический подход авторов к ней, и в этом мы обнаруживаем уже существенное различие между ними. Мы рассмотрим здесь различия, главным образом, между Ландри и Рабиновичем.

Адольф Ландри принадлежал к широкому кругу французских демографов, социологов и экономистов. В те годы мощная пронаталистская пропаганда, активизировавшаяся в результате снижения рождаемости и опасений о «судьбе народа, который приближается к своему упадку», привела к развитию пронаталистской демографической политики, в организации которой активное участие принял и Ландри (еще перед первой мировой войной он был руководителем, а позднее — заместителем председателя «Народного альянса против депопуляции», а в 20-х и 30-х гг. он содействовал этой политике на различных министерских постах).

Идея о демографических типах репродуктивного поведения впервые появляется в статье Ландри «Три основные теории населения» (1909 г.).  [4]

Затем в несколько ином виде он сформулировал понятие о трех режимах воспроизводства населения в статье «Идея прогресса» (1924 г.).  [5]

Первый режим (тип) воспроизводства населения, названный Ландри «примитивным», характеризуется им как такой, при котором ни брачность, ни рождаемость не регулируется, уровень жизни большинства населения находится на минимуме средств существования, а смертность является главным регулятором численности населения.

Второй режим характеризуется ограничением рождаемости за счет откладывания браков и безбрачия под непосредственным влиянием экономических факторов.

Третий режим, названный Ландри «современным», основной чертой которого является сознательно ограничиваемая рождаемость, характерен для большинства экономически развитых стран.

Однако соотнесение наименований типов производства населения с историческими эпохами у Ландри нельзя понимать буквально. Так, в качестве примера второго типа он приводит Англию и Францию XVIII века, а в качестве современного, третьего типа — древнюю Грецию и Рим, так как именно там началось сознательное ограничение рождаемости. Напротив, первый, «примитивный» режим еще может существовать где-нибудь в отсталых странах сейчас.

Переход к новому типу репродуктивного поведения не считался тогда Ландри исторически обусловленным, поскольку он допускал аналогию снижения рождаемости во Франции со снижением рождаемости в античных государствах. Он рассматривает как одинаковые (в древности и теперь) факторы цивилизации, отрицательно воздействующие на рождаемость (упадок нравов, бесплодие высших общественных классов, утрата доверия к идеям), которые применяется им к современным условиям на высшем уровне развития науки, техники, медицины и промышленности.

Книга Ландри призывала к активной пронаталистской политике. Он считал, что снижение рождаемости не ограничится только Францией, но распространится во всем мире и может привести к регрессу и даже гибели цивилизации.  [6]

Так как он видел главные причины снижения рождаемости в изменениях психологии, то в этой области, по его мнению, и надо было начинать «бой с депопуляцией»: воскрешать патриотизм, уважение ж многодетным семьям, материально поощрять брачность и рождаемость. Ландри не отрицал значимость экономических факторов, но считал, что их действие проявляется не впрямую, а косвенно, в сложных, неявных формах.  [7]

Он писал даже о кризисе капитализма, но считал его результатом плохого управления экономикой ж плохой международной политики.  [8]

Только в книге, изданной в 1934 г., Ландри впервые употребил термин «демографическая революция», причём он по-прежнему считал, что современная демографическая революция подобна той, которая происходила в Римской империи.  [9]

Несколько иначе, чем в прошлых публикациях, он описал три типа (режима) воспроизводства населения, которые определил теперь как «схемы, никогда точно не отражающие действительности».  [10]

Ландри считал возможные последствия демографической революции «ужасными» и призывал к борьбе против депопуляции, чтобы Франция и другие экономически развитые страны не оказались в положении древней Греции и Рима.

Подводя итог, следует еще раз подчеркнуть, что под «демографической революцией» Ландри понимал лишь массовое распространение во Франции сознательного ограничения рождаемости в семьях, которое он не связывал с сущностью капиталистических производственных отношений, и в котором он не видел принципиальных качественных отличий от подобных тенденций в далеком прошлом.  [11]

Между тем, к объяснению сложного комплекса причин, обуславливающих смену одного типа воспроизводства населения другим, ближе всех в период между двумя мировыми войнами приблизился человек, который не был специалистом ни в демографии, ни в социологии. Фигура, совершенно забытая, вероятно, потому, что он был специалистом в области криминологии и пенологии. О нем нет упоминаний ни в литературе по его специальности  [12], ни в литературе по истории теорий населения.

Это был Леон Рабинович (Léon Rabinowicz, род. в 1906 г.) — поляк, работавший приват-доцентом права в Женевском университете, а с 1932 г. доцентом права в Варшавском университете (Wolnej Wszechniczy Polskie). Он написал ряд трудов по криминологии и пенологии и единственную, по всей вероятности книгу по демографии под названием «Проблема населения во Франции», опубликованную в Париже в 1929 г.  [13]

Рабинович был знаком c трудами К. Маркса и Ф. Энгельса, использовал в книге идеи из «Капитала» К. Маркса, из работ Ф. Энгельса о развитии семьи и о положении рабочего класса в Англии, работу Бухарина об историческом материализме, цитировал Бебеля, Каутского и Плеханова. Он использовал метод исторического материализма, который оценивал как «бесценную руководящую нить». Он считал также, что этот метод недостаточно используется при изучении демографических процессов. В своем анализе Рабинович исходил из тезиса К. Маркса о том, что всякому исторически особенному способу производства в действительности свойственны свои особенные, имеющие исторический характер законы народонаселения, и что не существует абстрактного закона народонаселения.

Рассмотрев историю роста населения и теорий народонаселения на протяжении нескольких эпох, Рабинович показал, что в каждой из них действовал свой соответствующий закон населения и существовал свой соответствующий тип воспроизводства населения. Рассмотрим кратко, как Рабинович характеризовал отдельные эпохи.

В эпоху дикости воспроизводство населения находится в постоянной опасности из-за недостатка пищи, который висит над головами людей как Дамоклов меч, несмотря на то, что плотность расселения людей была крайне низкой. Аборты, инфантицид и убийства стариков были обычным делом.

В эпоху перехода к земледелию, когда человек из охотника и собирателя превратился в скотовода и земледельца, человеческий фактор стал цениться как рабочая сила, при экстенсивном развитии хозяйства даже очень выгодная. В зависимости от потребности в рабочей силе нравы и обычаи развиваются таким образом, чтобы способствовать размножению.

Далее Рабинович анализирует рабовладельческий способ производства и приходит к правильному, в целом, выводу о существовании в ту эпоху относительного перенаселения; рассматривает взгляды Платона и Аристотеля на проблемы народонаселения в связи с социально-экономическим развитием; подробно выясняет причины неудачи демографической политики в Древнем Риме.

Намеренно допуская определенные упрощения при рассмотрении эпохи феодализма, он предполагал в ней «инертность социально-экономической инфраструктуры», которой соответствует такая же «инертность и неподвижность» демографического развития. Для этой «эпохи крепостничества» характерны высокая рождаемость и смертность.

Не касаясь той ее стадии, когда происходит концентрация собственности на землю, устранение важнейших препятствий для свободного предпринимательства, он анализирует период, когда великие европейские державы проводят политику колониальной экспансии и когда начинает развиваться финансовый капитал. И вновь он видит тесную связь между экономическим, социальным, политическим развитием и демографическими концепциями. С этих позиций Рабинович анализирует теории народонаселения меркантилистов и физиократов и отмечает преобладающий в них демографический оптимизм, соответствующий потребностям производительных сил. Периодически возникавшие опасения перенаселения были опасениями относительного перенаселения, сущность которого, однако, в то время еще не могла быть распознана.

Индустриальная эпоха, ее начало в связи с наличием достаточно большого торгового капитала, возникновение нового общественного класса (пролетариата) и новых технических средств привели к началу промышленной революции.  [14]

Другую часть той же главы, в которой Рабинович рассматривает изменения в способе производства и в производственных отношениях, он назвал «Демографическая революция». В ней он анализирует демографические изменения как непосредственный результат промышленной революции. Эти изменения происходят, с определенным запаздыванием, вслед за промышленной революцией, которая является не насильственным переворотом, а поступательным переходом от одного способа производства к другому.

Новые экономические и технические основы вызывают изменения в демографических процессах и в демографических концепциях. Рабинович пишет: «Можно сказать без боязни преувеличений, что промышленная революция повлекла за собой настоящую демографическую революцию. Ее можно рассматривать с трех точек зрения: 1) рост численности населения; 2) перемещение демографических центров; 3) процесс урбанизации».  [15]

Рабинович демонстрирует переход к новому типу воспроизводства населения на примере Англии. Он выделяет четыре фазы перехода, в основу которых кладет не изменение темпов роста населения в результате снижения рождаемости, а изменения в расселении, и прежде всего перемещение населения в промышленные центры и создание условий для возникновения новых обычаев в репродуктивном поведении.

Процесс индустриализации имел своим следствием не только изменения в демографическом составе населения. Он создал условия, которые способствовали появлению новых демографических концепций, и в том числе первых экономико-социологических концепций. Рабинович не соглашается с теорией Малътуса, опровергает его «химерические и фантастические представления о росте населения в геометрической прогрессии». Мальтус не предвидел неизбежного последствия демографической революции — снижения рождаемости. Он также недопустимым образам смешивал относительное и абсолютное перенаселение и, наконец, он не предвидел огромного расширения возможностей, которое несет с собой развитие науки, техники и медицины.  [16]

В то же время Рабинович не соглашается и с теми, кто считает теорию Малътуса вообще ничего не стоящей, бранит ее и высмеивает. Демографическое развитие в период промышленной революции — процесс длительный и сложный.

Проблему снижения рождаемости Рабинович исследует на примере Франции, рассматривая весьма подробно дифференциацию рождаемости по социальным группам населения и одновременно проводя сравнительный анализ движения населения в крупнейших европейских государствах.

Заключение, сделанное им в конце главы, вполне однозначно: 1) рождаемость снижается во всех крупнейших государствах, Франция не является исключением; 2) уровень рождаемости во Франции низкий, но не самый низкий.

Существование к тому времени теории о причинах снижения рождаемости Рабинович подразделяет на биологические, демографические, психологические и социологические. Расовые теории, к которым примыкает и большинство биологических теорий, он отвергает в принципе.

Своей теории, объясняющей причины снижения рождаемости, Рабинович не дал, но из всего контекста его труда следует, что он видел причины демографического перехода к новому типу репродуктивного поведения, для которого характерно снижение смертности и либо предшествующее ему, либо происходящее одновременно с ним, либо запаздывающее снижение рождаемости, в глубоких социально-экономических сдвигах. Сначала изменяются материальные условия и на этой основе — идеи и обычаи. Наоборот не бывает никогда.

Рабинович подробно исследует и динамику уровня смертности, миграционные процессы, и приходит к выводу, что Франция нуждается в новой демографической политике. Причем не в такой, о которой обычно все говорят. Прежде всего, нужно объявить войну за снижение смертности. Это необходимо, неизбежно и осуществимо. Законодательные меры, направленные на повышение рождаемости, он считал бесполезными, поскольку они обычно не связаны с социально-экономическими основами общества. Главная проблема — снижение смертности в беднейших слоях общества, но этого можно достичь лишь путем более справедливого распределения общественного богатства.

В заключение всей книги Рабинович задается вопросом о том, каким будет демографическое развитие Европы в будущем. Он вновь вспоминает в связи с этим тезис К. Маркса о том, что каждому способу производства соответствует свой закон народонаселения. Он дополняет и развивает эту идею в том смысле, что демографическое развитее обладает относительной самостоятельностью: при одном и том же способе производства могут существовать разные фазы демографического развития.

Одновременно он подчеркивает, что деление истории та эпохи, четко соответствующие способам производства, невозможно произвести так, чтобы оно полностью соответствовало исторической действительности. В экономике каждого господствующего способа производства сосуществуют наряду с ним разные способы производства и производственные отношения, между которыми в исторической эволюции человечества пролегает столетия.

Например, в сельском хозяйстве современной Франции, в котором преобладает капиталистический способ производства, одновременно сосуществуют крупная «полностью индустриализированная» земельная собственность и остатки мелкой. Точно также сосуществуют крупная и мелкая торговля. Капиталистическое общество, при своем зарождении, характеризовалось высокой и растущей рождаемостью; напротив, современный капитализм находится в стадии своего кризиса, который сопровождается и соответствующим падением рождаемости. Если этот процесс будет продолжать углубляться, а ничто не свидетельствует о противоположном, то снижение рождаемости в конце концов отразится на естественном приросте населения. Рост населения в будущем может прекратиться, и может даже наступить стадия демографического регресса.

Современный период есть, как считает Рабинович, «одновременно фаза экономического и демографического перехода (transition)». «К большому числу экономических, социальных и интеллектуальных проблем нашего времени, которые наша эпоха оставляет в наследство будущим столетиям, нужно добавить еще одну, причём одну из самых серьезных и таинственнейших: проблему населения».

Этими словами Рабинович завершает свое глубокое исследование, основанное на большом количестве статистических материалов, Он назвал свою книгу социологическим исследованием населения. Рабинович известен правоведам как пенолог, автор ряда трудов по криминологии. В этих трудах он приходил к выводам о необходимости реформ, совершенствования мер воспитания как профилактики против рецидивов преступности.

Вот и все, что известно до сих пор о книге Рабиновича. Все другие его работы посвящены совершенно другой тематике, в основном историческим вопросам, истории криминологии и логики. Книга Рабиновича является серьезным вкладом в исследование проблем народонаселения и должна занять достойное место в истории демографической мысли. Он был, по-видимому, первым, кто употребил термин «демографическая революция» в том понятийном смысле, в каком его использует теперь большинство демографов.

Стоит упомянуть также, вышедшую годом позже книги Рабиновича, в 1930 г., книгу американского социолога и философа Уоррена Томпсона (1887—1975) «Проблемы народонаселения»  [17], в которой он анализировал взаимосвязь экономических и демографических тенденций.

В этой книге Томпсон попытался ответить на вопрос, существует ли закон, управляющий ростом населения. Bсe факторы демографического развития он делит на две основные группы: биологические и социальные (социологические и экономические), отдавая приоритет второй группе. Он принимал многие положения методологии Карла Маркса и разделял взгляды Генри Джорджа.

В четвертой главе, «Рост и промышленная революция», он исследует экономические и социальные последствия промышленной революции: процесс индустриализации, рост социальной мобильности, улучшение здравоохранения, развитие торговли и ряд других глубоких изменений, революционизирующих всю экономическую и социальную жизнь. Промышленная революция вызывает «революцию в интеллектуальной жизни, такую же, как и в экономической». Изучение демографических последствий промышленной революции заслуживает самого серьезного внимания и новых научных подходов. Изменения в населении просто невозможно понять в отрыве от изменений в условиях жизни, связанных с промышленной революцией. Напротив, снижение рождаемости зависит непосредственно от расширения знаний о средствах контрацепции.  [18]

Книга Томпсона содержит ряд интересных наблюдений, касающихся состава и движения населения, изменений в социальной дифференциации рождаемости, расширении контрацептивной практики, предположения о будущих тенденциях. В ней значительно более подробно, чем в двух предыдущих работах, Ландри и Рабиновича, исследуются демографические процессы. Так же, как и Рабинович, Томпсон связывает снижение рождаемости с широким комплексом последствий промышленной революции и повышением благосостояния, считает этот процесс закономерным и неизбежным. Угроза перенаселения, согласно Томпсону, не может быть устранена для всех народов одновременно, как думал Мальтус. Мальтус был неправ в принципе, полагая социально-экономические условия и поведение людей не меняющимися никогда.

Томпсон достаточно хорошо известен в демографической литературе как ученый, впервые сформулировавший разные типы воспроизводства населения, и разделивший все страны мира на три группы по их уровням рождаемости и смертности.  [19] Поэтому нет нужды более подробно обсуждать его вклад в теорию демографической революции. Другое дело — книга Рабиновича, открытие его приоритета. Пока не удалось установить, чтобы кто-нибудь раньше его предложил термин «демографическая революция» и сформулировал бы ее основные признаки.  [20]

Ретроспективный обзор истории возникновения теорий демографической революции и ее содержания не может ограничиться упоминанием нескольких имен за полувековой период. Большой интерес представлял бы анализ вклада различных авторов в развитие теории демографической революции в современных условиях, в экономически развитых и развивающихся странах, в странах с различным общественным строем.

 

Послесловие переводчика

 

Автор статьи Алена Шубртова ошибается, полагая, будто Л. Рабинович остался забытым в литературе по криминологии. Действительно, его имя встречается в литературе по криминологии лишь до 1934 г., а затем исчезает.

Признаться, это обстоятельство вначале меня очень озадачило, ведь Рабиновичу в 1934 г. было всего 28 лет и в предшествующие годы он чрезвычайно активно публиковался (только за 7 лет, с 1928 по 1934 гг., им были опубликованы 7 книг и 31 статья в журналах и газетах, в Милане, Париже, Брюсселе, Буэнос-Айресе и Варшаве).

Можно было предположить, что он умер или погиб где-то в 30-е годы или в годы Второй мировой войны. Однако удивительным было полное отсутствие каких-либо следов его смерти (некрологов или сообщений о дате смерти в криминологической литературе последующих лет).

Между тем, в случае смерти Л. Рабиновича такие сообщения были бы непременно, так как в то время он уже пользовался определенным научным авторитетом в криминологическом мире, несмотря на свою молодость. Например, в предисловии к книге Л. Рабиновича «Убийство из ревности»  [21], написанном прокурором апелляционного суда Брюсселя проф. М. Л. Корнилем, говорилось, что «Леон Рабинович — один из наиболее интересных наших молодых криминологов» (а ему в то время было всего 25 лет).

А за год до этого Леон Рабинович опубликовал в Брюсселе книгу «Современная борьба с преступлением»  [22], которой были предпосланы предисловие, написанное министром внутренних дел Бельгии, президентом Ассоциации уголовного права, графом Картоном де Виартом, и рекомендательное письмо министра юстиции Бельгии Поля Жансона — факт, сам но себе красноречивый, если учесть, опять же, молодость автора книги. Такой автор не мог незаметно исчезнуть из научной литературы. Он и не исчез.

Все оказалось гораздо проще. Он просто… сменил фамилию, в 1934 году из Рабиновича (Rabinowicz) стал Радзиновичем (Radzinowicz). Под этой фамилией он прожил долгую и весьма активную жизнь в науке. Труды Леона Радзиновича широко известны в мире криминологов и пользуются в нем большим авторитетом до сих пор. По-видимому, мотивы перемены фамилии были сугубо личными, потому что ни в одном литературном источнике эти мотивы не освещаются, да и о самом факте изменения фамилии Л. Рабиновича-Радзиновича не сообщается. Лишь в книге польского криминолога Эльжбеты Янишевской-Талаго «Антропологическая школа уголовного права в Польше» мы находим прямое упоминание об этом факте (но не более).

Прослеживая историю развития антропологического направления в польской криминологии, автор пишет: «Лишь в тридцатые годы появился ученый, в полной мере представлявший теорию антропологической школы. Этим ученым был доцент Варшавского университета д-р Леон Радзинович (писавший в то время под фамилией Рабинович)».  [23]

Далее в книге идет обстоятельный (на 15-ти страницах, с.67—81) разбор произведений Л. Рабиновича, изданных в Польше в 30-е годы. О раннем, швейцарско-французско-белъгийском, периоде творчества Рабиновича автор не упоминает. Ничего не говорит она и о дальнейшем развитии творчества Радзиновича,

В другой, изданной двумя годами раньше, книге Янишевской-Талаго «Польская библиография по теории уголовного наказания за 1795—1962 гг.» приведена библиография трудов Л. Рабиновича за период с 1929 по 1934 гг. и указывается — «см. также Радзинович Леон»  [24], а далее приведена библиография трудов Л. Радзиновича за период с 1935 по 1937 гг. и указывается — «см. также Рабинович Леон»  [25].

Из этих двух перекрестных указаний достаточно ясно видно, что Леон Рабинович и Леон Радзинович — это один и тот же человек. Нигде больше в литературе подобных свидетельств идентичности Рабиновича-Радзиновича мне отыскать не удалось.

Как бы то ни было, перемена фамилии повредила библиографии трудов Леона Рабиновича-Радзиновича (в дальнейшем в меру необходимости будем называть его двойной фамилией). Так, французская и франкоязычная бельгийская криминологическая литература упоминает в основном лишь его ранние труды, т.е. труды Л. Рабиновича, написанные на французском языке, и редко упоминает труды Л. Радзиновича, написанные на английском языке. Напротив, англо-американская криминологическая литература довольно часто цитирует труды Л. Радзиновича и почти совершенно не знает трудов Л. Рабиновича (думается, не из-за их качества, а лишь из-за французского языка). И ни англоязычная, ни франко-язычная литература не цитирует труды Л. Рабиновича-Радзиновича, изданные на польском языке (очевидно, по той же причине, из-за незнания польского языка).

Интересно, что иногда в одной и той же книге можно встретить ссылки и на Л.Рабиновича и на Л. Радзиновича без указания, что это один человек.  [26] По-видимому, еще многие криминологи об этом факте не знают.

Думается, небезынтересно будет познакомиться с историей научной биографии Леона Рабиновича-Радзиновича. Вот краткая биобиблиографическая оправка о нём (из того, что пока удалось собрать):

Родился 15 августа I906 г. Учился в Париже в 1924—1925 гг. Получил диплом доктора права в 1927 г. в Женеве, в 1828 г. — диплом в римском институте криминологии, в 1929 г. — в Кракове. В I928-I93I гг. — приват-доцент Женевского университета.

Был учеником и последователем известного итальянского криминолога и политического деятеля Энрико Ферри (1856—1929). Очевидно, под влиянием Э. Ферри Леон Рабинович заинтересовался марксизмом, что нашло свое отражение в его книге «Проблема населения во Франции».

Первой публикацией Л. Рабиновича была статья, опубликованная в 1928 г. на итальянском языке в Турине, в сборнике трудов, посвященном Э. Ферри.  [27] В следующие же годы Л. Рабинович буквально «взорвался» целым каскадом книг и статей. Только за 4 года, с 1928 по 1931 гг. он опубликовал 5 монографий (в том числе и «Проблема населения во Франции») и несколько статей в Париже и Брюсселе на французском языке.  [28] Одна из его статей, посвященная вопросам борьбы с преступностью в Бельгии, была опубликована почти одновременно в I930 г. на французском языке в Брюсселе и на испанском — в Буэнос-Айресе.  [29]

В 1932 г. Л. Рабинович переехал в Польшу и стал доцентом права в Варшавском университете (1932—1936 гг.). Одновременно был внештатным доцентом в университетах Парижа, Брюсселя и Страсбурга.

Как уже отмечено, в 1934 году сменил фамилию. Научная плодовитость Л. Рабиновича-Радзиновича в этот период его жизни продолжала быть очень высокой. За 6 лет, с 1932 по 1937 гг. включительно им были опубликованы 3 книги, 18 статей в журналах и 6 в газетах.  [30]

В 1937 году Л. Радзинович был командирован польским министерством юстиции в Англию для изучения английской тюремной системы. Из этой командировки он в Польшу не вернулся, остался навсегда в Англии и стал преподавать в Кембриджском университете. Карьера его в Англии росла как на дрожжах. В 1946—1949 гг. он уже был проректором по науке Кембриджского университета (в 1946 г. ему было 40 лет), в 1949—1959 гг. — директором отделения криминологии юридического факультета того же университета. В 1960 г. в том же Кембридже  Л. Радзинович основал институт криминологии и стал его директором (на этом посту он оставался до 1972 г.).

Когда в ООН был создан Отдел социальной защиты, то первым руководителем этого отдела стал Л. Радзинович (1947—1948 гг.). После создания в 1960 г. Британской академии судебных наук стал ее первым президентом (1960—1961 гг.). В 1962—1968 гг. — профессор в Йэльской школе права. В 1967-I968 гг. — председатель подкомитета по обеспечению максимальной безопасности в тюрьмах. Член Королевской комиссии по вопросам тюремной системы Министерства внутренних дел (1966—1974 гг.). Председатель Совета по проблемам криминологии в Европейском совете, Страсбург (1963—1970 гг.). Консультант Президентской национальной комиссии по проблемам насилия (Вашингтон, США, 1968—1969 гг.).

В 1970 году получил дворянское звание рыцаря (перед его именем появился титул «сэр»), а в 1973 г. был избран действительным членом Британской Академии наук, первым из английских криминологов. Одновременно в том же году был избран почетным иностранным членом Американской академии искусств и наук и Австралийской академии судебных наук.

Кроме своей основной работы в Кембриджском университете, Л. Радзинович в разное время с 1963 по 1974 гг. был «наезжающим» профессором в различных юридических учебных заведениях и центрах Дании и Норвегии (1963 г.), Югославии (1964 г.), Аргентины (1969—1970 гг.), ЮАР (1972 г.), США (1964—1974 гг.).


В 1974 г., в связи с уходом Л. Радзиновича на пенсию, в его честь в Лондоне был опубликован сборник докладов видных западных криминологов ряда стран.  [31] В международной, особенно англоязычной, криминологической литературе ссылки на его работы встречаются часто (правда, в основном на одни и те же две-три книги, на статьи — значительно реже). Его именем названа библиотека Института криминологии Кембриджского университета (отметим — при жизни). Так что считать его незамеченным в мире криминологии никак не приходится.

Между прочим, поручение польского министерства юстиции, ради которого Л. Рабинович-Радзинович отправился в 1937 г. в Англию, он все-таки выполнил, правда несколько своеобразно. Он написал 4-хтомную «Историю английского правосудия с 1750 года», которая публиковалась в Лондоне на протяжении 20-ти лет, с 1948 по 1968 гг. (1-ый том — в 1948 г., 2-ой и 3-ий — в 1956 г., 4-ый том — в 1968 г.).  [32]

Кроме этого огромного труда, который, судя по обилию ссылок на него в международной криминологии, считается чуть ли не классическим, он написал еще несколько книг  [33]  [34] Так что вполне возможно, что он жив и готовится в следующем году отметить свое 80-летие. Тогда мы, наверное, и познакомимся с полной библиографией его трудов. и множество статей. Под его редакцией выпускались также сборники статей, широко известные серийные издания «Ежегодные лекции по криминологии», «Кембриджские исследования в криминологии», «Английские исследования в криминологии», ряд библиографических изданий. Последняя по времени статья Л. Радзиновича, обнаруженная мною в библиографических указателях, относится к 1983 г.

Однако уже и сегодня можно с уверенностью сказать, что интересный для нас труд по теории роста населения, написанный Леоном Рабиновичем-Радзиновичем, можно сказать, в юности (в 22 года), остался в его жизни случайным эпизодом, который, к сожалению, не имел никакого продолжения. Остаются пока загадкой и мотивы, и обстоятельства написания этого труда, загадкой, над которой стоит потрудиться молодым историкам демографии.

Оценивая книгу Леона Рабиновича-Радзиновича, можно сказать, что она была вполне на уровне науки своего времени. И уж во всяком случае, не уступала получившей большую известность книге Адольфа Ландри «Демографическая революция» (Париж, 1934), а в чем-то ее и превосходила.

Поэтому трудно понять, почему книга Л. Рабиновича-Радзиновича оставалась более полувека совершенно без внимания (ни в одном библиографическом демографическом издании ее нет). Этот факт нельзя, например, объяснить тем, что Л. Рабинович-Радзинович не принадлежал к кругу профессиональных демографов. Такого круга тогда еще просто не существовало. Он и сейчас-то только складывается.

Если и теперь на демографические и народонаселенческие темы пишут все, кому не лень, не сильно задумываясь о степени своей профессиональной грамотности в данном предмете. Тем более полвека назад: тогда демография еще только начинала обособляться в системе наук как специфическая самостоятельная наука, имеющая свой особенный предмет исследования.

Так что неудача книги Леона Рабиновича «Проблема населения во Франции» (а это именно неудача, ее не забыли, а просто не заметили) остается необъяснимой. И это еще одна задача для наших молодых историков демографии.

Интересно, что и сам Л. Рабинович-Радзинович об этой своей книге, по-видимому, никогда не вспоминал. Она не включена ни в один библиографический справочник, в том числе и подготовленный под его непосредственным руководством. Вообще, здесь еще много вопросов и есть над чем поработать.

В заключение я хочу поддержать мнение Алены Шубртовой, что книга Леона Рабиновича-Радзиновича «Проблема населения во Франции» должна занять достойное место в истории демографической мысли.

 

Письмо А. Шубртовой В. Борисову

Уважаемый доктор Борисов!

Большое Вам спасибо за оттиск из «Соц. исследований» № 3, 1986, я была очень удивлена тем, что Вы таким способом откликнулись на мою скромную статью, опубликованную в «Демографии». Довольно долго она лежала в редакции, между тем я уже знала, что случилось с Рабиновичем-Радзиновичем (благодаря помощи одного из наших архивных исследователей), но нечего было добавить к тексту, ведь не было ясно, будет эта статья опубликована или нет. Благодаря доц. Павлику она, наконец, появилась в «Демографии», но в нашем справочнике «Основы демографии», изданном в этом году, осталась теория демографической революции, связанная только с именем Ландри.

И почему Радзинович сам редко вспоминал об этой книге? Возможно, что Радзиновичу, уважаемому автору каскада книг и статей по тематике криминологии и пенологии, не было приятно вспоминать этот эпизод, отражающий его заинтересованность марксизмом. Не только книги, даже авторы имеют свою судьбу.

Узнав тогда эту смену фамилии, я хотела написать Радзиновичу письмо (он был в живых еще в 1985 г.!), но хотя я знала его адрес (21, Cranmer Road, Cambridge, England), я не написала ничего (кто знает, насколько было бы приятно Радзиновичу встретиться снова с Рабиновичем!).

И почему же специалисты до сих пор не заметили эту яркую и хорошую работу? Это для меня тоже не ясно. Ведь, например, в парижском ИНЕД, где я была в этом году на стажировке, среди богатой литературы, касающейся истории демографических теорий, имеется книга Рабиновича — Радзиновича.

Но, надо сказать, что имя Ландри здесь, несомненно, встречается чаще, его «Демографическая революция» дождалась современных изданий. Таких случаев в истории каждой науки много. Например, теория снижения рождаемости в зависимости от влияния больших городов оказалась связанной с именем немецкого автора К. Олденберга, хотя эту теорию сформулировал раньше А. Богач.

Желаю Вам, уважаемый коллега, всего хорошего в 1987 г., много успехов в работе и жизни.

С дружеским приветом,
Алена Шубртова

28.12.1986

 

Ответ В. Борисова А. Шубртовой

Уважаемая доктор Шубртова!

Благодарю Вас за добросердечное письмо. По-моему, Вы недооцениваете значение Вашей статьи об истоках теории демографической революции, в которой Вы вернули из забвения имя Л. Рабиновича. Конечно, для продуктов науки, возможно, неважно, кто их творец, кто первым высказал идею. Лично я думаю, что это не так. История науки состоит не только из истории событий, но и из истории судеб людей, в них участвовавших. Думается, справедливость требует, чтобы Рабиновичу-Радзиновичу было воздано должное в истории науки. Во всяком случае, я постараюсь, чтобы при переиздании «Демографического энциклопедического словаря» его имя не было пропущено.

Спасибо Вам также за английский адрес Радзиновича, но, кажется, он уже переехал. В ноябре доктор А. Г. Вишневский встретился на семинаре в Берлине с Ю. Гребеником и говорил с ним о Рабиновиче-Радзиновиче.

Оказалось, что Радзинович жив и Гребеник с ним знаком. Я послал на адрес Гребеника копии своей статьи (для него и Радзиновича, поскольку у меня был только адрес Гребеника) и недавно получил от Гребеника письмо, в котором он сообщает, что Радзинович живет теперь в Филадельфии. Гребеник также заверил меня, что копия моей статьи будет переправлена Радзиновичу в США. Так что теперь надеюсь получить письмо от «самого» Радзиновича, которое, возможно, ответит и на вопросы, поставленные в моей статье.

Меня очень заинтересовало Ваше сообщение о том, что в библиотеке парижского ИНЕДа имеется книга Рабиновича. И, следовательно, они о нем знают. По моим впечатлениям, это не так. В октябре прошлого года в Суздале мы встречались с французскими коллегами на советско-французском семинаре. Я подарил копии своей статьи Жерару Кало, Ролану Пресса, Жаклин Эшт, Алену Блюму. Все они были очень удивлены этой историей, они никогда ничего не слышали о Рабиновиче и его книге.

Что ж, бывает и так, что книга лежит рядом, под руками, а руки до нее не доходят. У нас в библиотеке Института научной информации по общественным наукам АН СССР книга Рабиновича тоже пролежала более полувека без внимания. Я был, по-видимому, первым, кто ее прочитал, узнав о ее существовании из Вашей статьи. Правда, я не владею французским, но мне помогал молодой коллега (чешским я тоже не владею, но когда надо, вооружаюсь словарем и читаю).

В своем письме Вы пишете, что знали о судьбе Рабиновича-Радзиновича, но не успели включить эти сведения в свою статью и в справочник «Основы демографии». Это мне понятно. Но непонятно, почему Вы не использовали эту возможность в своей рецензии на «Демографический энциклопедический словарь», опубликованной в журнале «Демографие», 1986, № 4?

Кстати, я прошу извинить меня, я не могу согласиться с Вашим мнением в этой рецензии, будто Рабинович и Хаймс одинаково принадлежали к буржуазному классу (с. 325). Относительно Хаймса это верно, но Рабинович в той своей книге был близок к марксизму. Возможно, я не совсем точно понял Ваш текст?

Желаю Вам успехов и благополучия.

С уважением,
В. А. Борисов

24 января 1987 г.

 

Письмо Л. Радзиновича В. Борисову

 

Уважаемый м-р Борисов!

Я должен принести Вам свои извинения за столь долгую задержку ответа. Однако письмо с Вашей статьей, которое переслал мне м-р Гребеник, дошло до меня с большим опозданием, так как я был в длительной поездке в Европе. Затем неожиданно я снова должен был уехать и поэтому не имел возможности вовремя разобрать мою корреспонденцию. Надеюсь, Вы извините меня.

Мне было очень интересно то, о чем Вы пишете (в своей статье). Однако я продолжаю удивляться, будто я первым употребил это выражение (демографическая революция). Мне представляется вполне естественным его употребление. Но, конечно, Вам, как специалисту, виднее.

Я был бы очень рад ещё что-нибудь услышать от Вас. Не собираетесь ли Вы опубликовать книгу по демографии?

С уважением,
Леон Радзинович

Среда 18 марта 1987 г.

 

Письма В. Борисова Л. Радзиновичу

Уважаемый сэр Леон Радзинович!

Большое спасибо за Ваше письмо. Я был очень рад получить его.

Проблемы и история теории демографической революции, или теории демографического перехода, оживленно обсуждаются в международной демографии, и в советской демографии также. В связи с этим растет интерес к истокам этой теории. Фактически Вы были первым, кто использовал слова «демографическая революция» и «демографический переход» в своей книге «Проблема населения во Франции» и создал оригинальный вариант теории демографической революции. Я уверен, что Ваше имя займет достойное место в истории демографии.

Вы спрашиваете меня, собираюсь ли я публиковать книгу по демографии. Да, в ближайшее время будет опубликована книга «Воспроизводство населения и демографическая политика в СССР» (на русском языке), в которой я являюсь одним из авторов. Я был бы очень рад прислать ее Вам, если бы она могла представить для Вас интерес. Однако эта книга не затрагивает проблемы истории демографической революции. Она посвящена актуальным современным проблемам демографического развития моей страны, и лишь в какой-то степени она посвящена также истории развития демографии как науки.

Но я надеюсь в будущем написать книгу (или, по крайней мере, статью) по истории теории демографической революции. В этой связи я хотел бы получить от Вас ответы на вопросы, содержащиеся в моей статье, или, если это невозможно, узнать Ваше мнение по этому поводу:

1) имела ли Ваша книга какой-либо успех в мире науки или никто ее не заметил?

2) если верно второе предположение, то почему?

3) каковы были обстоятельства написания и публикации Вашей книги?

4) почему Вы ее написали?

Я прошу извинить меня, если мои вопросы выглядят бестактными для Вас. Но эта информация необходима для истории проблемы. Поэтому я прошу Вас быть снисходительным ко мне.

Я прошу Вас также извинить меня за мой примитивный английский.

С уважением,
Владимир Борисов

Отправлено 22.04.1987г.


 

Глубокоуважаемый Сэр Леон Радзинович!

Очевидно, Вы не получили мое письмо, отправленное в апреле с.г. Поэтому пишу вновь. Я был очень рад, получив тогда, в апреле, письмо от Вас. Большое спасибо.

Я занимаюсь изучением истории теории демографической революции (демографического перехода). В связи с этим меня очень интересует история Вашей книги «Проблема населения во Франции» (Париж, 1929), в которой проблеме демографической революции была посвящена отдельная глава. Я был бы очень признателен Вам за любые воспоминания об этой книге.

Какие обстоятельства вызвали у Вас желание написать ее? Какой резонанс она вызвала в научном мире? Удовлетворены ли Вы ее судьбой? Известна ли она была французскому демографу Адольфу Ландри, опубликовавшему в 1934 году в Париже книгу «Демографическая революция»?

Заранее благодарю Вас.

 

С искренним уважением,
Владимир Борисов

24 ноября 1987 г.



 

  [1] Pavlik  Z. Zákonitosti vyvoje demografických systému* (Законы развития демографических систем). — AUC — Geographica, 1981, № 1, s. 21; подробный анализ проблематики демографической революции см. также: Pavlik  Z. Demografická revoluce jako globálni zakonitost populac(ního vývoje. — Zprava pro etapové oponentni r(izeni hlavního c'kolu SPZV, pr(irodove(decká fakulta UK Praha, 1977, 217s.

Из иностранных работ по этой теме можно назвать хотя бы: Caldwell  J. C. Toward a restatement of demographic transition theory. — Population and Development Review, 1976, v. 2, № 3—4, pp. 321—336.

  [2] Landry  A. La révolution démographique. Paris, 1934, 227 s. А. Ландри расширил свое понимание демографической революции в труде учебного характера «Traité de demographie», 2-е изд. Paris, 1949, 658 с.

  [3] Примечание переводчика: автор статьи ошибается. Н. Хаймс — не английский врач, а американский социолог.

  [4] Landry  A. Les trios théories principales de la population. Scientia, 1909. — In: La révolution démographique, 1934, p. 169—192.

  [5] Landry  A. L?idée de progrès, Scientia, 1924. — Там же, с. 193—204.

 [6] Landry  A. L?idée de progrés. Scientia, 1924. — In: La révolution démographique. Paris, 1934, p. 203.

 [7] Landry  A. L?idée de progrés. Scientia, 1924. — In: La révolution démographique. 1934, s. 184—185.

 [8] Landry  A. La révolution démographique. Paris, 1934, s. 154.

 [9] Там же, с.130.

 [10] Там же, с. 46.

 [11] Landry  A. La révolution démographique. Paris, 1934, s. 183. Критику концепции А. Ландри см. также: Pavlik  Z. Nastin populoc(kiho vyvoje sve(ta, Praha, 1964, s. 228.

 [12] Примечание переводчика: автор не совсем права, полагая, что Л. Рабинович неизвестен в литературе по криминологии. См. мое послесловие к этой статье.

 [13] Rabinowìcz L. Le problème de la population en France. Précédé d?une histoire générale de la population. Etude de sociologie de la population. Paris, 1929, 430 p. Список юридических трудов Л. Рабиновича, изданных до 1933г., см. в его кн.: Podstawy nauki o wie;ziennictwie, Warszawa, 1933. 455 с.; на с. 450 перечислены книги Рабиновича, опубликованные в Париже, Брюсселе и Варшаве на французском и польском языках.

 [14] Rabinowicz  L. Le problème de la population…, 1929, s. 127. Здесь он цитировал Ф. Энгельса, Эшли, Гиббинса, Гобсона и др.

 [15] Там же, с. 139

 [16] Там же, с. 173—177.

 [17] Thompson  W. S. Population Problems. New York — London, 1930, 462 p.

 [18] Thompson  W. S. Population Problems, 1930, с. 128. Во Франции ограничение числа детей в семье идет, по мнению Томпсона, от нежелания делить имущество. Томпсон не согласен с теорией социальной капиллярности А. Дюмона, он считает, что главную роль в ограничении рождаемости играет стремление удержать прежний уровень жизни, а не стремление повысить его. См. там же, с. 129.

 [19] Thompson  W. S. Population. — American Journal of sociology. Chicago, 1929, v.34, № 6, pp.959—975.

 [20] В двадцатых годах Норман Хаймс (N.Himes) выдвинул термин «витальная революция» (vital revolution, революция в естественном движении населения). Он понимал под этим «растущую экономичность воспроизводства населения, совершенно новое явление во всей истории человечества». Хаймс считал неосновательными как страх перед депопуляцией, так и страх перед перенаселением, поскольку, по его мнению, воспроизводство населения развивается в направлении к стационарному состоянию. См. его доклад на Международном конгрессе по проблемам народонаселения в Париже в 1937 г.: Himes  N. E. Contraception history and current population policy. — In: Congrès international de la population, Paris, 1937. Paris, 1938, v.7, p.200.

 [21] Rabinowicz  L. Le crime passionel. Paris, 1931, 247 p.

 [22] Rabinowicz  L. La lutte moderne contre le crime. Bruxelles, 1930, 285 p.

 [23] Janiszewska-Talago E. Szkola antropologiczna prawa karnego w Polsce. Warszawa, 1965, s. 67. Между прочим, автор сообщает о первой фамилии Радзиновича так, будто фамилия Рабинович была лишь литературным псевдонимом, а не действительной фамилией. О факте перемены фамилии Рабиновичем она не сообщает.

 [24] Janiszewska-Talago E. Polska bibliografia penitencjarna 1795—1962. Warszawa, 1963, s. 54—55. При этом из ранних работ Л. Рабиновича, изданных на французском языке, в библиографию включена лишь одна книга («Mesures de sûreté», Paris, 1929), остальные — работы, изданные в Польше.

 [25] Там же, с. 55.

 [26] См., например,: Holyst  B. Kryminologia. Wyd. 2. Warszawa, 1979, s. 19 (Рабинович), 208, 357 (Радзинович).

 [27] Rabinowicz  L. Il problema della misure di sicurezza e l?evoluzione moderna del diritto penale. — In: Scritti in onore di Enrico Ferri per il cinquante simo anno di suo insegnamento universitario. Torino, 1928, p. 387—394.

 [28] Вот названия его книг этого периода: 1) La crise et l?avenir du droit penal. Paris, 1928, 44 p.; 2) Mesures de sûrete. Etude de politique criminelle. Paris, 1929, 174 p. (с предисловием Э. Ферри); 3) Le problème de la population en France. Précédé d?une histoire générale de la population. Etude de sociologie de la population. Paris, 1929, 430 p.; 4) La lutte modern contre le crime. Bruxelles, 1930, 285 p.; 5) Le crime passionnel. Paris, 1931, 247p.

 [29] Le rôle de la Belgique dans la lutte contre le crime. — Revue de droit penal et de criminologie et Archives internationales de médicine légale. Bruxelles, 1930, № 10, p. 616—630; El papel de Bélgica en la lucha contra la criminalidad. — Revista de criminologia, priquiatria y medicina legal. Buenos Aires, 1930, № 17, p. 453—462.

 [30] Названия книг:
O wieziennictwie. Warszawa, 1933. (О тюремноведении);
Podstawy nauki o wieziennictwie. Warszawa, 1933, 456 s. (Основы тюремноведения);
Wspólczesna ewolucia antropologii kryminalney. Warszawa, 1934. (Современная эволюция уголовной антропологии).

 [31] Crime, Criminology and public Policy. Essays in Honour of sir Leon Radzinowicz. Ed. By R.Hood. London, 1974, 650 p.

 [32] Radzinowicz  L. A history of English Criminal Law and Its Administration from 1750. Vol. 1—4, London, 1948—1968.

 [33] Вот основные из них: 1) In search of Criminology. L., 1961; 2) The Need for Criminology and a Proposal for an Institute of Criminology. L., 1965; 3) Ideology and Crime: A study of Crime in Its Social and Historical Context. L., 1966; 4) The Growth of Crime. Hammoudsworth, 1977. (в соавторстве с I.King ).

 [34] Radzinowicz  L. Herbert Wechsler's role in the development of American criminal law and penal policy. — Virginia Law Review, 1983, v. 69, № 2, p. 1—10.


Дата публикации: 2010-02-01 14:53:43