Архив

Многодетная семья в эру депопуляции (результаты всероссийского исследования многодетных матерей)
Антонов Анатолий Иванович — доктор философских наук, заведующий кафедрой социологии семьи и демографии социологического факультета МГУ им. М. В. Ломоносова

Современная многодетность является сложным и противоречивым феноменом: по отношению к общепринятым нормам и нравам она, безусловно, является исключительной и девиантной. Именно поэтому сегодняшний опыт многодетной семейности не может быть использован в качестве образца той модели семьи, которая необходима для устранения убыли населения.

В нашей стране около 6% семей с тремя и более детьми, тогда как в Западной Европе 12–15%. При одной и той же низкой потребности в среднедетности и многодетности, присущей примерно пятой части семейного населения, её реализация в европейских странах в 2 с лишним раза выше, чем у нас.

Следует подчеркнуть, что если мы поднимем стандарт жизни до уровня европейского, то добьемся повышения доли многодетности лишь до 15%, поскольку рост доходов не ведет к росту потребности в нескольких детях.

А для выхода из депопуляции нужно, чтобы в семейной структуре примерно 50% семей были с 3–4-мя детьми, а 10% — с пятью и более.

Требуются исследования жизненных ориентаций и ценностей разных групп населения для понимания того, как могут изменяться в общей иерархии потребностей экзистенциальные потребности в семье и детях.

Известно, что снижение рождаемости происходит сначала при блокировании имеющихся в семьях уровней потребности в детях, затем эта редуцированная потребность «закрепляется» в новых поколениях, образуя как бы новую модель детности, которая оказывается основой нового уровня потребности в детях.

Соответственно, для усиления потребности в детях, по аналогии с блокированием, следует ввести стимулирование реализации имеющихся репродуктивных установок.

Подобное стимулирование при длительном сохранении создаст обстоятельства, повышающие степень реализации потребности в детях. Этот процесс в новых поколениях усилит предпосылки для повышения установок детности, но при условии активизации ценностных ориентаций, направленных на семью с несколькими детьми.

Таким образом, распространение в разных слоях населения потребности в многодетности и среднедетности потребует десятилетий.

Что может дать в связи с этим изучение ценностно-мотивационных диспозиций современных многодетных и среднедетных родителей? Зная направленность всего нынешнего строя жизни против семьи с детьми и семейности, будет полезным рассмотреть, как настрой наших респондентов на семейность противостоит всем внешним и внутренним препятствиям к достижению фамилистических целей.

Благодаря поддержке руководителей и активистов различных семейных ассоциаций страны, в мае—октябре 2008 г. кафедре социологии семьи удалось собрать более тысячи анкет матерей с тремя и более детьми. Для анализа оставлено 947 анкет с ответами на все вопросы; ниже кратко рассматриваются данные первой очереди разработки массива.

Выяснилось, что у многодетных матерей действительно совершенно иная система жизненных установок в сравнении с малодетными женщинами. Достижение жизненного благополучия у них связано прежде всего:

  • с отношениями с детьми (90,3%);
  • с прочностью семьи (89,5%);
  • с супружескими отношениями (86,4%), т. е. с семейностью.

В иерархии из 10 индикаторов жизненных благ первые три места заняли ценности семейные, что позволяет говорить о семьецентризме многодетных матерей.

На 4-м месте состояние здоровья — 72,2%, на пятом — приемлемый доход (63%), на 6-м  — вера в Бога (53,4%), на 7-м — наличие собственности (41,8%).

Таким образом, вслед за семьецентризмом идут ценности, подкрепляющие эту направленность, а именно здоровье, вера в бога и собственность.

Только на 8-м месте оказывается сексуальная удовлетворенность (следует напомнить, что у многодетных выше частота коитус, чем у малодетных), затем на предпоследнем месте поиск смысла жизни (29%) и, наконец, положение в обществе (20,4%).

Все эти ценности мало волнуют наших респондентов, ибо смысл жизни уже найден в самой семье, с сексом все в порядке, а положением в обществе, игнорирующем семейность, можно пренебречь.

И это при том, что половина выборки — женщины с высшим образованием (50,3%), работающие по найму и занятые предпринимательством (44,7%)! Значит, внесемейная деятельность этих женщин, вызванная недостатком средств по содержанию и воспитанию детей, не смогла переломить их фундаментального настроя на семью, здоровье, веру в Бога.

Отметим также, что 34,7% респонденток занимаются домашним хозяйством и детьми, 8% временно не работают и 3% находятся на пенсии.

По-видимому, в семьях с домашними хозяйками все прекрасно с финансами и у них нет необходимости в работе по найму. Косвенно об этом свидетельствует высокая степень удовлетворенности уровнем жизни семьи (72,8% — это почти в 2 раза выше, чем у малодетных россиян в Европейском исследовании 2006 г.), хотя в целом по выборке наблюдается не очень большой уровень семейного дохода.

По источникам дохода картина такова:

  • детские пособиям — 57%;
  • работа по найму на частных (52,3%) и государственных (43%) предприятиях;
  • пенсии и пособия — 39,3%;
  • помощь родителей — 26,3%;
  • садово-огородный участок на даче — 26%;
  • индивидуально-трудовая и предпринимательская деятельность — 24,4% и 22% соотв.;
  • сдача собственности в наем — 11%
  • помощь родственников — 11%;
  • стипендии и пособия по безработице — по 7- 8%;
  • операции с ценными бумагами — 4,3%;
  • фермерство — 3%;
  • другие источники — 6,4%.

По совокупному среднемесячному доходу выявлено:

  • 25,8% — бедных семей (менее 10 тыс. руб.);
  • 25% — малообеспеченных семей (от 10 до 20 тыс. руб.);
  • 36,4% —обеспеченных семей (от 20 до 100 тыс. руб.);
  • 5,3% — богатых семей с доходом свыше 100 тыс. руб.

Интересно, что уровень притязаний к доходу весьма высок в нашей выборке:

  • свыше 100 тыс. руб. хотят 23,5%;
  • от 20 до 100 тыс. руб. — 70%;
  • меньше 20 тыс. руб. — 6,4%.

По реальным расходам бедных оказывается побольше:

  • от зарплаты до зарплаты живут 29,4% семей;
  • денег хватает лишь на ежедневные расходы — 23,8%;
  • денег хватает, но не на товары длительного пользования — 19,9%;
  • хватает и на товары длительного пользования — 20,2%;
  • могут позволить себе дорогостоящие приобретения — 6,7%.

Имеют в собственности:

  • свой дом — 20,6% семей;
  • дачу — 24,8%;
  • квартиру — 57,2%;
  • автомобиль — 56%.

За последние годы приобрели:

  • мебельный гарнитур — 39,2%;
  • отечественное авто -31,5%;
  • импортное авто — 25,8%;
  • путевку на заграничный отдых — 21,7%;
  • квартиру — 10%;
  • летнюю дачу — 10%;
  • зимнюю дачу — 4,7%.

По самому точному показателю уровня жизни семьи — по доле ежемесячных расходов, идущих на питание, — в нашей выборке семьи с тремя и более детьми (56% с 3 детьми, 22,3% с 4 детьми, и 22,7% с 5 и более детьми) распределились так:

  • тратят на питание менее 20% дохода — 7,5% семей (богатые);
  • 30–40% — 22,3% (обеспеченные);
  • 50–60% — 34% (малообеспеченные);
  • 70–80% и более — 36,2% (бедные).

Для сравнения возьмем распределения из опроса в 2004 году 1000 сельских семей, где с 3–4 детьми было 17,7% и с 5 и более детьми 1,7% семей (остальные — малодетные):

  • тратят на питание менее 30% дохода — 6,1% семей;
  • 40–50% — 34,3% семей,
  • 60–80% — почти 45% семей;
  • свыше 90% дохода — 13,8% семей. [1]

В нашей совокупности семей тратят от 40 до 80% дохода чуть меньше, чем в сельских семьях (примерно на 4%), на 10% меньше семей с расходом 90% дохода на питание, и в три раза больше тратящих менее 30% дохода.

Таким образом, в наших семьях (где среднедетных в 4 раза больше, а многодетных в 13 раз больше) структура расходов на питание несколько лучше, чем в сельских семьях с преобладающей малодетностью.

По-видимому, сам факт многодетности способствует активизации усилий отцов и матерей по обеспечению детей на среднеприемлемом уровне, тогда как малодетным родителям присуща некоторая пассивность.

Важно знать и понимать, что при всей сложности, противоречивости и маргинальности многодетной семьи и роли многодетной матери, никто из наших респонденток не винит в этом саму многодетность, никто не считает её ошибкой или жизненным просчетом.

В этом также проявляется доминирующее положение фамилистического ядра жизненных ценностей матерей, которое сформировалось при взаимодействии супругов.

Видимо, с установками на трех и более детей вступили в брак лишь 32% опрошенных — те, кто воспитывался в семьях с несколькими детьми. Пятая часть (19%) были сами единственными детьми и 49% — из двудетных семей. Значит, семейные интеракции и влияние любимого человека (с более высокими установками детности) могут формировать общесемейную потребность в детях, превышающую репродуктные установки отдельных личностей.

С другой стороны, многодетность — это не манна небесная, а дело всей жизни. Это дело, от которого устаешь и которое клянешь из-за бытовой рутины.

При рассмотрении утомительности многодетного родительства самым трудным оказалось психологическое преодоление себя (быть терпеливым, нехватка времени на себя и на детей, бытовщина, бремя воспитания и т. д.) в 317 ответах из 705 были отмечены эти моменты. При этом материальные и жилищные трудности отметили 210 чел., тогда как осуждение окружающих, бюрократическое безразличие и т. п. составили 179 ответов.

Высокий образовательный ценз заявил о себе среди 38% ответивших, что хорошие дети вырастают, когда их воспитывают «по науке». Вместе с тем, высокий уровень образования опрошенных не помешал считать подавляющему большинству, что именно любовь делает детей хорошими и что легче всего воспитывать детей в семьях с несколькими детьми.

Поэтому знаменитых людей больше среди тех, кто вырос в семьях с братьями и сестрами (94,5%), а не тех, кто был единственным ребенком в детстве. К тому же риск воспитания неблагополучных детей меньше всего в семьях с обоими родителями и несколькими детьми (14%), и выше всего — в послеразводной семье со сводными детьми (57%), причем выше и в сравнении с однодетной семьей (43%), и с неполной семьей, где у матери несколько детей (46,6%); хотя и ниже (44,3%), чем у матери с одним ребенком (55,7%).

Факт многодетности наших респонденток можно оценить ещё и вот в каком аспекте. На вопрос «Что в наибольшей степени влияет на то, как складывается человеческая жизнь?» отметили:

  • усилия самого человека — 67,7%;
  • воздействие обстоятельств — 19,6%;
  • предопределенность судьбы — 12,7%.

Знаменательно, что лишь пятая часть апеллирует к внешним обстоятельствам. Правда, при возникновении тех или иных неприятностей на стечение обстоятельств ссылаются гораздо чаще — 33,1% (на судьбу — 9,6%, на свои неудачные действия — 57,3%).

Рост ссылок на обстоятельства, как известно из повседневности, происходит при объяснении производства искусственных абортов.

В анкете имелись вопросы о практике контрацепции и об исходах беременности, а также о потребности в детях и фактическом числе детей в семье.

Согласно теории репродуктивного поведения соответствие уровня потребности семьи в детях фактическому числу детей ведет неизбежно к отказу от рождения ребенка в случае зачатия, т. е. к аборту. [2]

Оказалось, что хотели бы иметь детей больше, чем есть сейчас 60,5%, при этом собираются иметь пятого-шестого и т. д. ребенка 41,9% (а уже имеют пять и более детей 21,7%). Итак, хотят пять и более детей на 20% больше, чем уже имеют их, тогда как не применяют никакой контрацепции 51%, и из них никогда не применяли раньше — 25,6%. Причем, 40% из неприменяющих сейчас и ровно половина среди никогда не практиковавших контрацепцию, поступает так по своей воле в связи с желанием родить ребенка, со своей потребностью в детях.

Эти цифры показывают, что действительно среди многодетных женщин значителен процент тех, у кого репродуктивную жизнь определяют именно личные устремления, а не обстоятельства. Стереотип же многодетности, созданный агрессивно-малодетным большинством обвиняет многодетных родителей в контрацептивном «невежестве», в «несознательном», «безответственном» родительстве.

Если же взять практиковавших контрацепцию перед рождением последнего ребенка, то беременность наступила под влиянием потребности в детях, выразившемся в отказе от этой практики у 71,5%, тогда как «контрацептивная осечка» из-за неэффективности применявшихся средств случилась у 28,5%, но также закончилась рождением, а не абортом.

Воздействие потребности в нескольких детях нельзя понимать рационально. Это движущая сила репродуктивного поведения, соединяющая импульсивное, иррациональное с целеполаганием и целеустремленностью. Всякое человеческое поведение направляется целями, является целенаправленным — вопрос в том, в какой мере сформулированные цели соответствуют подлинным интенциям и побуждениям, зачастую неосознаваемым индивидом, особенно в интимной сфере бытия. [3]

И если сейчас нормой стала так сказать слитность сексуального поведения с контрацептивным и в добрачных, и в супружеских, и во внесемейных контактах, то не стоит рационалистически примитивно эту слитность считать отсутствием потребности в детях. Дескать, если практикуешь контрацепцию (то бишь «безопасный секс», постоянно пропагандируемый по телевидению), значит, не хочешь никаких детей. Но если — «бах, попались!», то тут и думать нечего — аборт и дело с концом. Получается интересная прямолинейность: применяешь контрацепцию — не хочешь рождений — получаешь «осечку» — делаешь аборт и т. д., цикл за циклом. Железная логика! Культурная парочка! «Ответственное» родительство!

Однако если в цикле сбой и произошло вопреки «безопасному сексу» (о ужас!) — зачатие, которое культурненько не было устранено (о ужас вдвойне!), тогда, конечно же, это скандал — никакой логики, никакой культуры, никакой «ответственности». И главное, жестокий отказ от «безопасного секса» оборачивается жуткой опасностью для самого младенца. Чадо рождается без чадолюбия — «нежеланным», и эта чудовищная «нежеланность», выдуманная ханжами под предлогом (подлогом?) обычного факта прекращения контрацептивной блокады, якобы будет сопровождать и калечить ребенка всю жизнь.

Активизация установок на тайминг рождений (временной интервал между рождениями) отключает противозачаточную защиту и ведет к удовлетворению или полной реализации имеющейся потребности в детях.

У многодетных матерей репродуктивный цикл насыщен проблемными ситуациями, он не такой монотонно рутинный, как у малодетных женщин. Потребность в 3-4-х и более детях при слабеющей с возрастом степени плодовитости брака может реализовываться разнообразными путями посредством чередования циклов применения-неприменения контрацепции, спонтанных и искусственных абортов, живо- и мертворождений, внематочных беременностей и др. Различные социальные ситуации могут влиять на изменение интергенетических интервалов так, что каждая по очередности беременность в нашем массиве будет связана с полным комплектом всех возможных исходов.

Но везде в этом плюрализме линий репродуктивного поведения неукоснительно заявляет о себе потребность в нескольких детях. Не надо её действие отождествлять с «планом» наподобие производственного плана по выпуску какой-либо продукции. В миллионах семей на статистике больших чисел она пробивает себе дорогу как тенденция — вопреки массе отклонений и с неумолимостью генерального тренда.

Таким образом, у многодетных матерей не бывает «нежеланных» детей, хотя их не бывает ни у кого. Нежеланные дети это те «невидимки», которые, говоря словами поэта, «не были обречены на зачатье» и не родились, и не родятся вообще, это те, «чье счастье быть не состоялось».

Анализ ситуаций репродуктивного цикла показывает, что установка на тайминг при потребности в одном ребенке срабатывает всего один раз, удлиняя или укорачивая протогенетический интервал. После появления ребенка далее идет рутинно «безопасный секс», иногда нарушаемый абортами или их последствием — вторичным бесплодием. При потребности в двух детях установка на тайминг или затягивает надолго появление второго после первенца, или становится «вечной», пролонгированной «навечно», навсегда заблокированной.

Эта рутина контрастирует c разнообразием проблемных ситуаций репродуктивного цикла при потребности в 3 и более детях — все исходы беременностей были прослежены до 12-й беременности и об этом будет сказано ниже.

Итак, сейчас применяют контрацепцию 49,1% опрошенных со средним возрастом примерно 38 лет (лишь 7% старше 50 лет), что доказывает наличие нормальной плодовитости и серьезность репродуктивных намерений, поскольку почти две трети из 877 ответивших хотели бы иметь детей больше, чем уже есть.

Однако 16,3% из 814 ответивших на вопрос о брачном состоянии находятся в разводе и 2,6% — вдовы, и, возможно, они относятся к другой половине выборки, не применяющих контрацепцию.

Из 833 ответивших, 74,4% женщин применяли контрацепцию прежде на разных стадиях семейного цикла жизни, т. е. практиковали пресловутый «безопасный секс» в соответствии с установками на тайминг. И лишь четверть из многодетных матерей никогда не применяла контрацепцию в соответствии со своей неудовлетворенной потребностью в детях и со своими религиозными убеждениями (18% относят себя к неверующим).

В следующей очереди разработки данных предстоит проверить эту группу по числу беременностей и всех их исходах, но было бы ошибкой думать, что здесь отказ от контрацепции заменен установкой на аборт в случае зачатия.

Во-первых, надо определить сколько рождено детей в этой группе за период брака. Если 4–5 детей за 10–13 лет брака, то такая линия поведения не предполагает никакой контрацепции. Если же рождено 3 детей в течении 10–15 лет, то тут, во-вторых, следует учитывать абстиненцию по разным, в том числе по религиозным причинам (в настоящее время это характерно для 17,4%), а также возможное ухудшение плодовитости или даже полное бесплодие (сейчас наличие его отметили 17%). Добавим к этому, что 54 респондентки из 208 никогда не применявших контрацепцию были беременны на момент опроса и ни одна из них не имела намерений делать аборт.

Среднее число рожденных детей составило 3,87, при этом из 4 367 указанных беременностей 824 закончились искусственными и 274 спонтанными абортами, 16 — мертворождениями.

Таким образом, 3 253 беременности закончились живорождениями, при этом отмечено 226 рождений «двойняшек», и всего было рождено 3 479 детей, причем с помощью кесарева сечения родилось 5,2% детей (в т. ч. было 8 мертворождений т. е. ровно половина из всех 18).

Мальчиков было рождено 1 844, девочек — 1 635; в 30 семьях родились одни девочки, в 45 семьях — одни мальчики.

Представляет интерес рассмотрение иррациональности действия самой потребности в многодетности по исходам каждой из 12 беременностей (таблица 1).

Таблица 1. 

Живо-
рождение
без кесарева
Живо-
рождение
с кесаревым 
Аборт Мертво-
рождение
Спонтанный Искусственный 
по своей воле
Искусственный
по медицинским показаниям
1-я беременность 72% 3,4% 12,6% 9,5% 1% 1,5%
2-я беременность 73,5% 3,6% 4,1% 14,2% 3% 1,6%
3-я беременность 71,4% 5,2% 2,8% 15,3% 4,0% 1,2%
4-я беременность 66,3% 5,8% 5,6% 18,0% 3,4% 0,85%
5-я беременность 67,9% 4,3% 5,2% 15,0% 6,0% 1,2%
6-я беременность 66,9% 6,7% 4,1% 17,1% 4,1% 1,1%

Даже в начале семейной жизни на примере исходов первой беременности обращает на себя внимание сочетание мотивационно-волевых усилий с импульсивными, обусловленными степенью плодовитости брачной пары.

Живорождение было у 72% без кесарева сечения, 3,4% — с кесаревым сечением (КС), спонтанный аборт 12,6%, искусственный аборт по своей воле 9,5% и по медицинским показаниям 1%, мертворождение 1,5%.

Примерно такая же картина и по исходам 2-й беременности. По 3-й беременности уменьшается процент живорождений и увеличивается доля искусственных абортов. По исходам 4-й беременности эта тенденция ещё заметнее.

 

Интересно, что безразличие властей и негативное отношение окружающих (516 ответов из 1734) сильнее ухудшают положение многодетных семей, чем нехватка денег (416 ответов), хотя лидером здесь являются, конечно же, жилищные трудности (655 ответов).

Отсутствие хорошей квартиры делает вообще рождение детей абсурдным, и этот абсурд в нашей стране длится уже не первый десяток лет. На этом фоне безразличие и негативизм социального окружения ужаснее, чем даже безденежье.

Вот ещё данные, подтверждающие этот вывод. Выяснилось, что каждое очередное рождение ребенка в семье с детьми изменяет в худшую сторону отношение всех окружающих (включая представителей власти, здравоохранения, коммунальной сферы и т. д.):

  • при рождении первенца отношение стало лучше (хуже) — 41,9% (2,7%);
  • при рождении второго — 38,2% (7,3%);
  • при рождении третьего — 30,1 (23,5%);
  • при рождении четвертого — 10,6 (12,7%);
  • при рождении пятого и последующих детей — 7% (5,6%).

Получается, что третий ребенок в семье почти уравнивает издевательское отношение с уважительным среди четверти окружающих, а появление четвертого ребенка сопряжено уже с преобладанием издевательства.

Именно этот факт показывает всю пропасть падения системы ценностных приоритетов в стране! Все разговоры о морали и нравственности, о свободе и независимости оказываются фиговым листком зловеще расширяющейся несправедливости и нетерпимости.

Если мы всерьез хотим повысить интенсивность рождаемости в стране и ликвидировать депопуляцию, то пора, давно пора, перейти от калькуляций и манипуляций с мизерными денежными пособиями на детей, от страха перед «бумом» рождаемости «среди бомжей и цыган» — к планомерной и системной работе по выпрямлению искривленной нефтедолларами иерархии ценностных приоритетов государства.

Дети дороже нефти, они вовсе не сырье, а драгоценный ресурс процветания страны и светлого будущего России.

 


 

[1] Антонов А. И. Семейный образ жизни в сельской России. М. Изд.дом Ключ-С.2007.С.23.

[2] См. Борисов В. А. Демографическая дезорганизация России: 1897–2007. М.2007. С.234; Социология семьи (под ред. А. И. Антонова).М.2005.Гл. 11. С.401.

[3] В связи с этим см. критический анализ теории принятия рациональных решений, которая удовлетворяет лишь постулатам методологической рациональности (постулату последовательности со свойствами рефлексивности, связности, транзитивности и постулату максимизации целевой функции): Козелецкий Ю. Психологическая теория решений. М. Прогресс.1979.СС.9–23.

 


Дата публикации: 2009-08-16 19:21:03