Архив

Особенности репродуктивного поведения семей, имеющих ребенка с онкологическим заболеванием
Лебедь Ольга Леонидовна — кандидат социологических наук, научный сотрудник кафедры социологии семьи и демографии социологического факультета МГУ им. М. В. Ломоносова
  Гусева М. А., Автономная некоммерческая организация реабилитации детей с онкологическими и гематологическими заболеваниями «Дети»
  Цейтлин Г. Я., ФГУ «Федеральный научно-клинический центр детской гематологии, онкологии и иммунологии» Минздравсоцразвития России

Исследование проведено при поддержке РГНФ, проект РГНФ 10-03-00243а, «Социокультурные модели семей в контексте демографической политики: особенности репродуктивного и социализационного поведения»

Цель. Основной целью исследования является изучение поведения семей, имеющих детей-инвалидов с онкологическими заболеваниями, в ситуации эмоционального стресса, выявление роли различных факторов, влияющих на репродуктивные стратегии этой группы семей.

Материалы и методы. Проведено анкетирование 798 матерей из разных регионов РФ, имеющих детей-инвалидов в возрасте от 5 до 18 лет с онкологическими заболеваниями в состоянии ремиссии.

Результаты. Онкологическое заболевание у ребенка меняет систему жизненных ценностей и приоритетов в сторону просемейной направленности — семья, дети, здоровье родных выходят на первое место. Анализ показал довольно высокий репродуктивный потенциал по показателям среднего идеального (коэффициент 2.5), среднего желаемого (2.6) и среднего ожидаемого (2.1) числа детей, что выше, показателей, полученных в аналогичных отечественных социологических исследованиях. 40,8% женщин отметили, что онкологическое заболевание ребенка повлияло на их репродуктивные планы. В статье детально анализируется влияние на репродуктивное поведение социально-экономических, социально-психологических и социокультурных факторов, личностных особенностей респондентов, а также медицинских характеристик самого заболевания и методов его лечения.

На основании проведенного исследования можно сделать основной вывод о том, что большинство семей, имеющих ребенка с онкологическим заболеванием, консолидируется для борьбы с болезнью; в них отмечается возрастание роли семейных ценностей, отцовства и материнства и, соответственно, потребности в детях. Эти семьи нуждаются в постоянной поддержке с учетом всего комплекса социально-психологических и медико-социальных проблем.

В нашей стране есть целая группа семей, нуждающихся в социальной и психологической поддержке. Это — семьи, воспитывающие детей-инвалидов с онкологическими заболеваниями.

Во время длительного лечения ребенка, страдающего одним из самых стигматизированных и мифологизированных в общественном сознании заболеваний, а затем, еще в течение многих лет, осложненных «дамокловым синдромом», семья переживает серию критических периодов, которые условно можно представить как разные этапы.

Среди них:

  • постановка диагноза и определение прогноза и терапии, выход ребенка в ремиссию,
  • окончание лечения и выход на поддерживающую терапию (для гемобластозов),
  • проведение калечащей или органосохраняющей операции (для солидных опухолей),
  • отмена химиотерапии,
  • окончание 5-летнего срока ремиссии и снятие инвалидности.

На протяжении многих лет основным вектором сосредоточения усилий таких семей становится лечение и реабилитация ребенка. Все ее члены и, в первую очередь, мать находятся в состоянии эмоционального стресса, который, как показали психологические исследования, со временем не уменьшается, а, наоборот, нарастает, особенно в период отмены химиотерапии и в последующие 3-5 лет [1].

Нарушается нормальный цикл семейной жизни, изменяются супружеские взаимоотношения, приводя, в одних случаях, к консолидации семьи, а в других — к противостоянию вплоть до серьезных конфликтов и полного разрыва отношений, что подтвердилось и в ходе нашего исследования.

Отдаленные последствия перенесенного хронического эмоционального стресса у обследованных женщин часто выражаются в навязчивых воспоминаниях о пережитом, в развитии негативных эмоциональных состояний, стремлении избегать любые события, чувства, мысли, ассоциирующиеся с психической травмой; неспособности воспроизвести в памяти важнейшие фрагменты психотравмирующих обстоятельств; потере интереса к активной деятельности; а также одиночеством, страхом за будущее ребенка и ощущением «отсутствия завтрашнего дня».

Последствием хронического стресса также являются различные психосоматические заболевания.

Стрессогенная ситуация длительной болезни ребенка ведет к разного рода нарушениям нормального функционирования семьи. Например, изменения в сексуально-эротической функции семьи, особенно в период госпитального лечения, формируют проблемы репродуктивного здоровья и поведения родителей и оказывают непосредственное влияние на семейную репродуктивную стратегию. Отказ супругов (прежде всего, матери) от близких отношений принадлежит к наиболее распространенным «искупительным» жертвам. Мама одной 6-летней девочки очень точно сформулировала причину своего отказа от супружеских отношений: «Я боюсь быть счастливой» [1].

Часто также нарушаются взаимоотношения с другими членами семьи (другими детьми, старшим поколением, близкими и дальними родственниками), коллегами, знакомыми. В результате, в семьях происходят кардинальные изменения жизненных стратегий, утрата привычных ценностей и ориентиров, нарушение внутрисемейного равновесия и взаимоотношений, освоение новых социальных ролей, потеря сложившихся годами социальных связей и полное или частичное замыкание на себе [2].

Есть единичные работы отечественных авторов, посвященные исследованию проблем этой специфической когорты семей [3,4,5].

Но практически не изучены вопросы репродуктивного поведения. Стремительные темпы увеличения численности этой категории при одновременно растущей депопуляции и углубляющемся кризисе семьи — девальвация семейных ценностей, элиминирование потребности в детях, непопулярность фамилизма, антиценность материнства и отцовства — делают актуальным углубленное изучение этой проблемы.

Анализ полученных данных позволит выявить факторы, влияющие на неполную реализацию норм детности в таких семьях, принять меры для активизации репродуктивного поведения указанной категории населения.

Основной целью исследования является изучение поведения семей, имеющих детей-инвалидов с онкологическими заболеваниями, в ситуации эмоционального стресса, выявление роли различных факторов, влияющих на репродуктивные стратегии этой группы семей.

Описываемое социологическое исследование выполнено в отделении реабилитации для детей с онкологическими заболеваниями, функционирующем с 1992 г. на базе подмосковного санатория «Русское поле» (Главный врач Б. В. Тесленко). Исследование проводилось с мая 2008 по октябрь 2010 г.

Проведено анкетирование 798 матерей из разных регионов РФ, имеющих детей-инвалидов с онкологическими заболеваниями в возрасте от 5 до 18 лет. Изучен ряд характеристик, определяющих адаптивные возможности этих семей: социально-экономические, социально-демографические (состав семьи, брачный статус, возраст, образование, взаимоотношения с микро- и макроокружением).

В современных социологических исследованиях репродуктивное поведение россиян анализируется через призму базовых (желаемое, предпочитаемое число детей) и скорректированных репродуктивных установок (ожидаемое число детей), а также причин и факторов, влияющих на формирование репродуктивных предпочтений и ожиданий [6, 7, 8].

В ходе исследования нами были проанализированы социально-экономические и индивидуально-психологические факторы. Мы также постарались учесть различные показатели, характеризующие онкологическое заболевание ребенка: диагноз, срок ремиссии, перенесенные операции, прогноз и т.д., так как они могут оказывать влияние на изучаемый предмет.

По возрасту респонденты распределились следующим образом: до 30 лет — 13,3%, от 31 до 45 лет — 75,1%, старше 46 лет — 11,6%; средний возраст составил 37 лет (от 24 до 57 лет). Полных семей было 76,0%, неполных — 23,9% (17,8% — в разводе, 2,8% — матери-одиночки, 3,3% — вдовы).

Таким образом, абсолютное большинство опрошенных родителей находилось в активном репродуктивном возрасте, который предполагает высокий уровень социально-экономической адаптации, наличие сформировавшихся поведенческих установок, жизненных стратегий, прочных социальных связей, профессиональных навыков и ценностных ориентаций.

Согласно полученным данным, у респонденток отмечается довольно высокий уровень образования: среднее или среднее профессиональное образование имеет примерно половина всех респонденток (49,4%), высшее образование — 41,1%, незаконченное высшее — 4,9%, и только 4,6% — неполное среднее образование.

Шестьдесят две женщины (7,8%) вынуждены были оставить учебу в высших и средних учебных заведениях во время лечения ребенка, 12 из них не планируют продолжить обучение; 30 женщин (3,8%) не прекращали учебу во время лечения ребенка.

Трудовая деятельность большинства наших респонденток претерпела значительные изменения в период лечения ребенка: многие были вынуждены уволиться сами или были уволены работодателем. В настоящее время, большинство женщин работают — 524 (66%), причем 114 (14.3%) занимают руководящие должности; 274 (34%) респондентки — домашние хозяйки.

По материальному положению 7,4% семей относится к группе с высоким уровнем дохода, 52,6% — со средним, 40% — с низким. Финансовое положение в большинстве случаев отягощается необходимостью использования серьезных финансовых ресурсов для лечения ребенка, при этом в трети семей матери не работают, и основным источником дохода являются пенсии и пособия, многие семьи живут за счет ведения натурального хозяйства и помощи родителей.

Абсолютное большинство семей имеет отдельный дом или часть дома или собственную квартиру (87,7%), и лишь 12,3% семей не имеют собственного жилья — проживают в коммунальных квартирах, общежитиях, снимают жилье или временно живут у знакомых и родственников.

По количеству детей семьи распределились следующим образом: 298 (37,4%) однодетные, 396 (49,7%) двухдетные, 102 (12,9%) — многодетные, из них 14 (1,8%) семей имеют четырех и более детей. Это отличается от распределения по детности в семье в среднем для России, где 65,2% семей с одним ребенком, 28,5% — с двумя детьми, и 6,5% — с тремя и более детьми (по данным Росстата РФ, [15]).

Мы исследовали влияние стрессовой ситуации на взаимоотношения в семье.

Среди наших респондентов на изменения во взаимоотношениях с супругом указали 359 женщин — 45% опрошенных. Взаимоотношения между супругами, в основном, анализировались на основании субъективных оценок респонденток. На улучшение отношений указали 202 из 798 (25,3%) опрошенных женщин.

В ответах это формулировалось так: «беда сблизила нас, все остальное ушло на задний план»; «беда сплотила нас, меньше стали ссориться по пустякам»; «мы стали больше разговаривать, обсуждать наши проблемы, жалеть друг друга»; «мы поняли, что только вместе сможем все преодолеть».

В то же время, в 157 семьях (19,7%) произошли изменения к худшему: в 85 (10,7%) констатировали ухудшение семейного климата, в 16 (2%) супруги перестали поддерживать отношения, а 56 (7%) женщин считают, что их развод напрямую связан с заболеванием ребенка.

Однако, проанализировав ответы, мы пришли к выводу, что онкологическое заболевание ребенка стало причиной разводов в гораздо большем числе случаев, чем указано респондентами:

  • «горе стал заливать алкоголем, а теперь не может остановиться»,
  • «его нервная система не выдержала нагрузки, он запил»,
  • «сильно нервничал, в такие минуты поднимал на меня руку»,
  • «налаживал свою личную жизнь, пока мы с ребенком лежали в больнице»,
  • «испугался трудностей с больным ребенком, стал много пить, скандалить при детях, что вынуждало нас ночью уходить из дома»,
  • «часто был подавлен и обвинял в болезни ребенка меня и моих родных»,
  • «ушел в себя, перестал интересоваться здоровьем и жизнью ребенка» и т.д.

Как видно из приведенных цитат, все возникшие в семьях проблемы, в конечном итоге, спровоцированы онкологическим заболеванием ребенка, при этом сами респондентки эту связь отрицали.

Таким образом, из числа женщин, находившихся в первом браке, развелись после установления диагноза 85 (16%), во втором браке — 21 (23,3%).

Анализируя внутрисемейные отношения, мы можем отметить, что абсолютное большинство респондентов позитивно оценивают эти отношения: 13,5% считают свою семью очень крепкой — «у нас все хорошо», или достаточно крепкой («есть конфликты, но мы любим друг друга») — 77,6%, но 8,9% родительских пар находятся на грани развода.

В числе жизненных ценностей наших респонденток приоритет имеют: «быть здоровыми» — 98,1%, быть «хорошей матерью» — 97,3%, «заниматься воспитанием детей» — 94,5%, «заботиться о здоровье близких» — 91,3%, «проводить свободное время со своей семьей» — 90,5%. Для сравнения — «занимать достойное положение в обществе» — оказалось важным лишь для 35% женщин, а «иметь достойную зарплату» — для 72,1%.

Таким образом, у семей, имеющих в своем составе ребенка с онкологическим заболеванием, зафиксировано усиление значения семейных ценностей и ценности здоровья. Это дает основание сделать предположение об увеличении потребности в детях.

Детальный анализ репродуктивных установок показал довольно высокий репродуктивный потенциал: показатели среднего идеального количества детей (коэффициент 2.5), среднего желаемого (2.6) и среднего ожидаемого (2.1) выше, чем в аналогичных современных отечественных социологических исследованиях [9,10,11].

Важно, что коэффициенты всех трех показателей более или равны 2.1. — уровень, обеспечивающий простое воспроизводство населения. Если сравнить показатели желаемого количества детей в нашей группе и группе, участвующей в опросе фонда «Общественное мнение» (2006 г.), доля наших родителей, которые хотели бы иметь двух детей, если бы у них были для этого «идеальные условия» выше (49,1%) против 40% в группе, участвующей в опросе фонда, трех детей — почти вдвое выше (37,9% против 22%), четырех и более детей —практически одинаково (9,9% против 12%).

Таблица 1.
Распределение ответов респондентов
соответственно желаемому и ожидаемому числу детей в семье

ВОПРОС Число детей
1 2 3 4
Количество ответивших (%%)
«Сколько детей Вам хотелось бы иметь при всех необходимых условиях?» (Желаемое число детей) 3 49.1 37.9 9.9
«Сколько детей Вы собираетесь иметь (включая имеющихся)?» (Ожидаемое число детей) 19.1 58.9 19.6 2.3

Соотношение желаемого и ожидаемого числа детей в нашей группе респондентов свидетельствует о том, что только половина респондентов (19,6%) из тех, кто хотел бы иметь 3-х детей (37,9%), планируют в полной мере реализовать свою потребность, остальные ограничивают себя одним или двумя детьми (табл.1).

Одним из наиболее значимых условий для рождения ребенка является репродуктивное здоровье родителей [11, с. 445]. Между тем, в ходе исследования выявлено значительное ухудшение здоровья, в том числе репродуктивного, в этой группе женщин, а 100 человек (12,5%) указали на невозможность забеременеть; у 34 респонденток нарушения репродуктивной функции не имели установленной причины, что дает основание предполагать у них психогенное бесплодие.

Известно, что «самоотказ» женщины от рождения ребенка может привести к бесплодию, которое при отсутствии органических нарушений в репродуктивной системе квалифицируется как психогенное.

Причиной «отказа» может быть психотравмирующее событие, осознанный или вытесненный в область бессознательного страх. Наиболее часто переживаемой эмоцией в группе обследованных женщин был страх рождения еще одного ребенка с онкологическим заболеванием вследствие возможных наследственных рисков (на это указали более 30% женщин).

О доминировании такого рода страхов говорили и респондентки, добровольно решившиеся на стерилизацию.

Об ухудшении репродуктивного здоровья также свидетельствует анализ исходов беременностей в группе обследуемых женщин, имевших место во время и в период после окончания лечения ребенка.

Всего имели место 238 беременностей, из них 96 — в период лечения ребенка, 142 — в период после завершения лечения (см. табл. 2)

Таблица 2.
Исходы беременностей в период лечения
и после завершения лечения ребенка.

Беременность/исход В период лечения ребенка После завершения лечения
Роды 34 (35%) 49 (35%)
Медицинский аборт 52 (54%) 65 (46%)
Самопроизвольный аборт 7 (7%) 20 (14%)
Мертворождение 2 (2%) 3 (2%)
Беременна сейчас 1 (1%) 5 (3%)
Всего 96 (100%) 142 (100%)

Как видно из таблицы 2, об ухудшении репродуктивного здоровья в обследуемой группе женщин свидетельствует резкое увеличение количества самопроизвольных абортов в период после завершения лечения (вдвое больше по сравнению с периодом во время лечения ребенка), а также довольно высокий по сравнению с показателями в популяции процент мертворождений.

Важным представляется и то, что из всех абортов, произведенных женщинами после постановки онкологического диагноза ребенку, 16 были сделаны по совету лечащего врача ребенка, что могло также укрепить тревогу родителей по поводу возможных наследственных рисков и вызвать страх возникновения онкологического заболевания у будущего ребенка. 11 детей появились на свет по совету лечащих врачей — это были дети, которые в случае рецидива заболевания могли бы стать донорами костного мозга для своего брата/сестры.

Вопрос о том, к каким специалистам женщины обращались во время беременности и к кому хотели бы обратиться выявил несоответствие между желанием получить квалифицированную помощь и существующей возможностью консультации у генетика, психолога, психотерапевта. Например, к генетику обратились бы более 26% всех обследуемых респонденток, если бы у них была такая возможность.

Таким образом, большое количество сделанных абортов, намного превышающее количество деторождений, слепое следование советам лечащих врачей прервать беременность не по медицинским, а «житейским» показаниям наряду с желанием иметь больше детей и выраженной мотивацией обращения в генетическую консультацию, еще раз подтверждает наше понимание главной причины родительских страхов — повторение онкологического заболевания у другого ребенка.

Об этом свидетельствует тот факт, что только 28% респонденток выразили уверенность, что у них родится здоровый ребенок. Это резко контрастирует с мнением абсолютного большинства респонденток (97,9%), что «рождение и воспитание детей — самое главное в жизни».

Вопрос об изменении репродуктивных стратегий под влиянием онкологического заболевания ребенка был задан респонденткам напрямую: «Повлияла ли на Ваше желание иметь или не иметь еще детей болезнь Вашего ребенка?» На него ответили утвердительно 348 (43,6%) женщин, 163 респондентки (20,48%) откладывают вопрос о возможном деторождении на неопределенный срок, 99 (12,4%) сильнее захотели родить еще одного ребенка, 86 (24,7%) решили никогда больше не иметь детей.

С целью выявления факторов, скорректировавших репродуктивные планы семей, проанализированы социально-экономические и индивидуально-психологические характеристики семей, указавших на изменение их репродуктивных намерений: возраст, семейное положение, уровень дохода, жилищные условия, количество имеющихся детей, образование, отношение к религии и аборту, а также диагноз и особенности течения заболевания (перенесенные операции, срок ремиссии).

Как видно из таблицы 3, решение никогда не иметь ребенка имеет связь с возрастом.

Так, процент женщин, решивших никогда не иметь детей, максимальный в старшей возрастной группе; в этой же группе меньшее, по сравнению с другими группами, количество женщин, решивших обязательно родить еще одного ребенка. А желание обязательно родить ребенка максимально в группе женщин среднего возраста.

Обращает на себя внимание, что в младшей, средней и старшей группах велик процент женщин, либо отложивших на неопределенный срок рождение ребенка, либо решивших никогда больше не рожать детей, соответственно, 76,5%, 69,5% и 82,1%.

Таблица 3.
Выбор репродуктивной стратегии в разных возрастных группах респондентов.

Репродуктивная стратегия Возрастные группы
Младшая 20-30 лет(%) Средняя 31-45 лет(%) Старшая старше 45(%)
Сильнее захотели родить ребенка. 23,5 30,5 17,9
Решили пока не иметь детей 60,8 45,7 32,1
Решили никогда не иметь детей. 15,7 23,8 50,0

Между семейным положением и репродуктивными планами родителей в нашем исследовании связь мало выражена. Так, получены очень близкие показатели в группах, находящихся в браке и в разводе: среди решивших родить еще одного ребенка — 30.5% и 26.1%; среди решивших больше никогда не иметь детей — 24.7% и 19.6%; и среди решивших отложить рождение на неопределенный срок — 44.8% и 54.3% соответственно.

Проанализирована зависимость репродуктивных планов семей от их социально-экономических характеристик: материального положения и жилищных условий. В отличие от других отечественных исследований, показавших обратную зависимость между доходом семьи и числом рожденных детей, [6, с.139, 14, с.86].

По нашим данным, группе в респондентов, изменивших репродуктивную стратегию под влиянием онкологического заболевания ребенка (348 женщин), чем выше доход, тем больше доля женщин, реализующих стратегию рождения ребенка — 48.0% с высоким уровнем, 28.2% со средним и 26.2% низким уровнем дохода соответственно, и, наоборот, стратегию «никогда не иметь больше детей» выбирали чаще семьи с более низким уровнем дохода — 12.1%, 24.3% и 27.7%, соответственно.

При анализе возможной связи между выбором респондентами определенной репродуктивной стратегии и их жилищными условиями показано: стратегию родить еще одного ребенка одинаково реализуют как семьи, имеющие отдельное жилье (квартира, дом), так и не имеющие его (коммуналка, общежитие, съемное жилье).

Таблица 4.
Зависимость выбора репродуктивной стратегии от уровня образования респондентов.

  Уровень образования
неполное среднее среднее/среднее профессиональное незаконченное высшее высшее
Сильнее захотели еще ребенка 15,8 24,8 7,7 35.8
Решили пока детей не иметь 52.6 46.7 76,9 43.9
Решили никогда не иметь детей 31,6 28,5 15,4 20,3

Из данных табл. 4 видно, что стратегию «родить» поддерживает более чем вдвое большее количество респонденток с высшим образованием, по сравнению с таковыми, имеющими неполное среднее образование.

Альтернативная стратегия «никогда не иметь детей» встречается в 1,5—2 раза чаще среди женщин с неполным средним образованием, по сравнению с респондентками, имеющими высшее или незаконченное высшее образование. Такая связь образования и репродуктивного поведения требует более детального анализа, так как хорошо известна обратная корреляция между детностью и уровнем образования родителей [6, с. 97-114].

Абсолютное большинство женщин с незаконченным высшим образованием (76,9%) откладывает решение вопроса о рождении детей, возможно, по причине необходимости закончить учебу.

Проанализирована возможная связь репродуктивного поведения с вероисповеданием респондентов. В группах мусульман и православных христиан доля женщин, сильнее захотевших ребенка, меньше, чем в группе атеистов: 25%, 28.2% и 35,3%, соответственно.

Среди тех, кто пока не определился — 57.1%, 47,1% и 38.2%, соответственно; доля женщин, решивших никогда не иметь детей: 17.9%, 24,6% и 26,5%, соответственно.

Мы считаем, что к приведенным выше данным следует относиться с большой осторожностью, так как углубленный анализ отношения наших респондентов к религии показывает, что среди тех, кто причисляет себя, например, к православным христианам, очень маленький процент истинно верующих людей.

Об этом косвенно свидетельствует анализ ответов на следующий вопрос — «отношение к аборту» — так как решение этого вопроса связано, в первую очередь, с религиозной традицией.

В зависимости от отношения к религии выделено 4 группы: атеисты, православные христиане, мусульмане, лица, исповедующие другие религии. Допускают аборт: атеисты — 84.6% православные — 74.2%, мусульмане — 66.7% , другие религии — 41.7%. Отметим, что к ответам участников социологического исследования на такие деликатные вопросы, как отношение к абортам, надо также относиться с большой степенью осторожности.

Проанализирована связь между выбранной репродуктивной стратегией респондентов и их отношением к незапланированной беременности (табл. 6).

Таблица 6.
Связь между выбранной репродуктивной стратегией респонденток
и их предполагаемым действием в случае незапланированной беременности.

Репродуктивная стратегия В случае незапланированной беременности
Родила бы Сделала бы аборт Не знаю Всего
«Сильнее захотели еще ребенка» 68 /81% 16 /19% 0 84/100%
«Решили пока детей не иметь» 93 /68,4% 43/31,6% 0 136/100%
«Решили никогда не иметь детей». 19 /27,1% 50/71,4% 1/1,5% 70/100%
Итого 180 /62% 109/37,6% 1/0,4% 290/100%

Из данных таблицы 6 видно, что среди респонденток, решивших «никогда больше не иметь детей», 27,1% все же будут рожать в случае незапланированной беременности; 68,4% женщин из группы отложивших решение вопросов о деторождении, также родят ребенка, а 19% из группы женщин, сильнее захотевших ребенка, сделают аборт.

Интересно, что соотношение респонденток, которые в случае незапланированной беременности родят ребенка и тех, кто прервет беременность, одинаковое в обеих группах женщин: в группе, считающей свои репродуктивные намерения изменившимися и в группе, где планы не менялись (63% и 37%).

Таким образом, к группе женщин, завершивших свои репродуктивные планы, и решивших больше детей не иметь, следует отнести лишь 50 человек (17.2% от всех, изменивших свои репродуктивные намерения в связи с болезнью ребенка и ответивших на вопрос о незапланированной беременности).

Нами было проанализировано также возможное влияние различных социально-экономических и индивидуальных факторов на выбор респондентками аборта в случае незапланированной беременности:

  • 85% имеют уже двух и более детей,
  • 35% по уровню доходов находятся за чертой бедности,
  • 22,5% находятся в разводе, 18% указали на плохие отношения с мужем,
  • 14% имеют серьезные проблемы со здоровьем,
  • 9% не имеют отдельного жилья,
  • 5% пережили сильный стресс в связи со смертью ребенка (другого, не страдающего онкологическим заболеванием),
  • 58% указали на страх, связанный с возможностью наследственных рисков онкологического заболевания.

Как видно, решение об аборте чаще связано не с одной, а с комбинацией из нескольких указанных респондентками причин.

Нами проведен анализ возможной связи характера опухоли у ребенка и репродуктивной стратегии родителей. Доля родителей, твердо решивших родить еще одного ребенка, составила 30,1%, 26,5%, 20,4% и 30,8% в группе лейкозов, лимфом, солидных опухолей (без ОГМ), ОГМ, соответственно.

Противоположную стратегию приняли: 22,7%, 30,6%, 28,6% и 23,1% родителей детей с лейкозами, лимфомами, солидными опухолями и ОГМ, соответственно. Таким образом, не выявлено существенной зависимости репродуктивной стратегии от формы опухоли.

Мы установили, что репродуктивное планирование семей никак не зависит от срока ремиссии. Только в группе респонденток, чьи дети находятся в ремиссии 10 и более лет, значения отличаются от других групп: доля женщин, сильнее захотевших детей, в этой группе меньше, а тех, кто решил детей пока не иметь, больше, чем в группах с другим, более маленьким сроком ремиссии.

Возможно, это связано с тем, что женщины, имеющие детей со сроком ремиссии от 10 лет и больше, скорее всего, находятся в третьей возрастной группе от 46 лет и старше, и поэтому их репродуктивные планы по большей мере завершены.

 

Таким образом, в работе проанализированы социально-экономические и индивидуально-психологические факторы, влияющие на репродуктивные установки семей, имеющих в своем составе ребенка с онкологическим заболеванием.

Детальный анализ базовых и измененных репродуктивных намерений респонденток показал высокий репродуктивный потенциал, который оказался выше, чем в аналогичных современных отечественных социологических исследованиях.

У обследованных семей отмечается выраженная просемейная направленность — семья, дети, здоровье родных в системе приоритетов находятся на ведущих позициях.

Большинство семей, имеющих ребенка с онкологическим заболеванием, консолидируется в ситуации борьбы с тяжелой болезнью ребенка и необходимостью концентрации моральных, психологических и финансовых ресурсов.

Хронический эмоциональный стресс оказывает существенное негативное влияние на репродуктивную функцию женщин.

В связи с этим уже на этапе первичной госпитализации и постановки онкологического диагноза необходим целый комплекс профилактических мер, направленных на раннюю диагностику и лечение психосоматических и нервно-психических расстройств у матери больного ребенка.

С целью снижения уровня страха по поводу наследственных рисков онкологического заболевания, требуется организация медико-генетического консультирования семей в онкогематологических центрах.

Необходимо также психологическое сопровождение родителей и применение психотерапии на всех этапах специализированной помощи для снижения интенсивности стресса и уменьшения стрессиндуцированных нарушений здоровья.

ЛИТЕРАТУРА:

1. Писаренко Н. А. Психологическая адаптация семьи ребенка с онкологическим заболеванием на этапе ремиссии //Российский вестник перинатологии и педиатрии, 1998, № 3, с.39-41.

2. Кулагина Е. В. Адаптация семей с детьми-инвалидами к современным экономическим условиям, // Автореф. диссертации на соискание ученой степени кандидата наук, М., 2004, с. 24.

3. Силласте Г. Г. Социальная адаптация семей, имеющих детей с онкологическими заболеваниями //Материалы I Всероссийской конференции «Социальные и психологические проблемы детской онкологии», М., 1997, с. 73–78.

4. Бялик М. А., Агапова Н. С., Моисеенко Е. И., Цейтлин Г. Я. Социальная реабилитация детей с онкологическими заболеваниями и их семей через проведение социально-правового консультирования // Материалы I Всероссийской конференции «Социальные и психологические проблемы детской онкологии», М., 1997, с. 68–71.

5. Цейтлин Г. Я., Урядницкая Н. А., Писаренко Н. А., Николаева В. В., Моисеенко Е. И. Особенности родительского отношения к детям, перенесшим онкологическое заболевание // Журнал «Паллиативная медицина и реабилитация», М., 1998, № 2-3, с. 170.

6. Архангельский В. Н. «Факторы рождаемости», гл. «Различие в рождаемости и репродуктивном поведении в зависимости от уровня образования», М., 2006, с.98.

7. Архангельский В. Н. Факторы рождаемости, М., 2006, с. 399.

8. Бодрова В. В. Репродуктивное поведение как фактор депопуляции в России // Социологические исследования, М., 2002, № 6. — C.96-102.

9. Антонов А. И. Современные особенности репродуктивного поведения: снижение репродуктивных установок и ориентаций // Мониторинг демографической ситуации в российской Федерации и тенденции ее изменения, М., 2008, с. 113-157.

10. Вовк Е. Количество детей в семье: установки и репродуктивное поведение (На материале Общероссийского опроса населения от 20–21 мая 2006 года (100 населенных пунктов, 44 субъекта РФ, 1500 респондентов)). // Социальная реальность, 2007, № 1, с.

11. Синельников А. Б. Влияние брачности и разводимости на динамику и территориальную дифференциацию рождаемости // Мониторинг демографической ситуации в российской Федерации и тенденции ее изменения, М., 2008, с. 35-65.

12. Антонов А. И., Медков В. М., Синельников А. Б., Лебедь О. Л., Новоселова Е. Н. Репродуктивное здоровье российских женщин в контексте целей демографической политики (по материалам всероссийского опроса, 2007г.) // Социальная функция государства, М., 2007, 444-455.

13. Антонов А. И. Социология рождаемости, М., 1980.

14. Антонов А. И., Медков В. М., Архангельский В. Н. Демографические процессы в России ХХI века, М., 2002, с.86.

15. Мониторинг демографической ситуации в российской Федерации и тенденции ее изменения, М., 2008, с. 113-157.

16. http://www.gks.ru/doc_2009/deti09_rus.pdf


Дата публикации: 2012-01-15 03:06:06