Архив

Почему нельзя надеяться, что рождаемость повысится, когда в брак начнут вступать сегодняшние старшеклассники

Анатолий Антонов — профессор, доктор философских наук, заведующий кафедрой социологии семьи и демографии социологического факультета МГУ им. М.В. Ломоносова



Введение

Самый лучший прогноз рождаемости

Ориентации у детей ниже, чем у отцов

Репродуктивные ориентации подростков можно повысить



 

Введение

Самый точный прогноз будущей рождаемости составляется вовсе не по анализу репродуктивных установок нынешних супругов и сожителей (в основном уже родивших столько детей, сколько хотелось), а по ориентации на брак и семью холостой молодежи, а еще точнее, — по ориентации нынешних школьников на то число детей, которое они собираются иметь в своей будущей семье. Проводившиеся, хотя и крайне редко, в нашей стране и за рубежом такого рода опросы, показали, с одной стороны, наличие подобных представлений даже у младших школьников, и, с другой стороны, — снижение уровня репродуктивных ожиданий подростков в сравнении с соответствующими установками их матерей.[1]

Анализ межпоколенной динамики репродуктивных ориентаций по году рождения респондентов, возрасту вступления в брак, по возрасту матери при рождении первых и последующих детей, хорошо раскрывает процесс снижения установок детности в младших когортах и тем самым постепенного ослабления потребности личности и семьи в детях[2], но является как бы косвенной характеристикой. Конечно, сопоставление установок к числу детей в репродуктивных когортах, различающихся по декадам, дает представление об изменении установок следующих друг за другом брачных поколений и возрастных контингентов. Но это не является прямым изучением ориентаций родителей и детей, когда специально производятся измерения мнений отдельно подростков и отдельно их матерей и отцов. Тем более, чрезвычайно редко (из-за трудоемкости и дороговизны) проводятся одновременные опросы всех членов одной и той же семьи, когда осуществляется посемейный анализ в строгом смысле слова.

К числу последних как раз и относится исследование, проведенное в 20 областях РФ под руководством автора в 2004 г. сотрудниками Института социально-педагогических проблем сельской школы РАО и кафедры социологии семьи и демографии МГУ. В трех анкетах (матери, отца и подростка) были вопросы не только о репродуктивных ориентациях каждого, но и о догадках респондентов относительно репродуктивных намерений других членов семьи. Степень согласованности самих ориентаций и догадок о них позволило получить информацию о собственно потребности семьи в детях, а не только о потребности отдельных членов семьи. С точки зрения анализа исторического ослабления потребности в детях, т.е. уменьшения средних значений установок детности до 1,0 и ниже, а также ослабления мотивов вступления в брак и рождения ребенка представляет интерес сопоставление репродуктивных ориентаций матерей и отцов с ориентациями их несовершеннолетних детей.[3]


Самый лучший прогноз рождаемости

Репродуктивные ориентации родителей (матерей/отцов):

  • Идеальное число — лучше всего иметь в семье двоихтроих — 24,8/27,2%, четверых и более — 3,9/2,5%, одного — 6,4/12,0%. детей — 64,9/58,4%,
  • Желаемое число при всех необходимых для своей семьи условиях- соответственно 57,1/ 52,8—28,9/30,7—7,8/5,4—6,2/11,0%.
  • Ожидаемое всего сейчас число детей 60,6/57,9—13,7/12,7—3,8/3,1—21,9/26,4%. Средние величины идеального, желаемого и ожидаемого числа составили у матерей/отцов соответственно 2,27/ 2,21—2,44/2,39—2,02/1,90 (средние рассчитаны по ответам 946/946; 934/927; 846/827 респондентов).

Прежде всего, привлекает внимание превышение ориентаций матерей над отцовскими по всем индексам. Этот факт свидетельствует о ложности ходячего стереотипа, будто мужчины больше заинтересованы в рождении детей, чем женщины. По крайней мере, в отношении сельских жителей это не так.

Интересно, что догадки подростков об ожидаемом числе родителей 2,20 (по 367 ответам) выше средних значений и матери и тем более отца, но важнее другое — сами они собираются (когда станут взрослыми) иметь меньше того, что они приписывают своим родителям — 2,13 (по 1044 ответам). Вместе с тем, несовпадение собственных намерений подростков с родительскими связано с некоторой некорректностью этого сопоставления т.к. подростки еще не вступили в брак, а родители находятся уже в конце репродуктивного периода и поэтому их ожидаемые числа близки к уже имеющемуся в семье числу детей. Тем не менее, если по ожидаемому числу (которое в среднем всегда меньше других индексов) намерения подростков нельзя назвать реалистическими, то по идеальному и желаемому числу тем более следует предположить завышение этих индексов в сравнении с родительскими. На самом деле наблюдается противоположная картина, - идеальное число составило 2,20 (у родителей 2,24), а желаемое — 2,30 (2,42) Различия небольшие, но тут обнаруживает себя преодолевающая склонность подростков к завышению предпочтений, глубинная тенденция спада репродуктивных ориентаций младших семейных поколений.

По ожидаемому числу, где зафиксированы завышательные склонности подростков, при рассмотрении ориентаций девушек и юношей выясняется, что грешат этим больше всего представители мужского пола. Ответы 599 юношей и 873 девушек соответственно дали следующие распределения: собираются иметь одного ребенка 5.7% и 9%, двоих детей 65,7% и 65,4%, троих — 21,9% и 19,2%, четверых — 3,2% и 4,9%, 5 и более — 3,5% и 1,4% (если сложить ориентации на трех и более детей, то получится 28,6% у юношей и 25,5% у девушек — разумеется, ориентации на малодетность у первых меньше).


Ориентации у детей ниже, чем у отцов

Посемейный анализ репродуктивных ориентаций родителей и детей (по 824 семьям и 2472 респондентам) обнаружил совпадение по ожидаемому числу среди матерей, отцов и их детей (где у подростков, как уже отмечалось, явная склонность к завышению ожиданий) в 343 семьях (около 40%). Несовпадение наблюдается в 349 семьях, причем в 148 семьях у подростков ориентации на все числа детей от 1 до 5 и более, выше, чем у родителей, а в 201 семье — ниже, чем у родителей. Таким образом, семей с более низкими репродуктивными ожиданиями подростков, увы, оказалось на 51 больше. И как не печально, это семьи, где молодежь в основном ориентируется на малодетность. С другой стороны, среди семей с совпадениями ориентаций, только в 17 из 343 (всего 5%!) наблюдается настроенность на 3-х и более детей. Среди 95% ориентированных на малодетность семей 57 собираются иметь лишь одного ребенка и 269 — двоих детей (вновь отметим, что в выборке лишь 19% семей с 3 и более детьми, а среди малодетных — 55% с 2 детьми, т.е. в реальности семейная структура характеризуется гораздо меньшей долей семей с 2 и более детьми, и значит, ориентации на малодетность среди подрастающих поколений распространены еще больше, чем в данном исследовании).

Рассмотрим данные еще двух социолого-демографических исследований, где в одном из них опрашивались «взрослые», состоящие в браке люди и в другом опрашивались только учащиеся школ и техникумов, т.е. «несемейная» молодежь. Это как бы следующие друг за другом брачное и «предбрачное» поколения.

По результатам исследования «Россия-2000»[4] среднее идеальное число детей составило 2,32, желаемое (при всех необходимых условиях) — 2,48 и ожидаемое (сколько всего детей собираетесь иметь сейчас) — 2,11. Для сравнения — по микропереписи 1994 г. у состоящих в браке два последних индекса были меньше — 2,032 и 1,904.[5] На более высоких показателях в «Россия-2000» сказалась повышенная доля респондентов с 3 и более детьми, однако следует отметить, что в микропереписи формулировка желаемого числа была смягченной (снято словосочетание «при всех необходимых условиях») и поэтому оно явно занижено. Эти индексы прямо зависят от числа уже рожденных детей: идеальное число у родивших одного, двух, трех и четырех и более детей соответственно равно 2,06—2,42—2,66—3,00; желаемое 2,16—2,55—2,96—4,07; ожидаемое 1,49—2,04—2,96—4,37. Цифры свидетельствуют о снижении репродуктивных ориентаций под влиянием уменьшения имеющегося числа детей, поэтому само дальнейшее сокращение рождаемости и распространение малодетности понижает еще более установки детности.

Хотелось бы обратить внимание на то, что у трехдетных респондентов ожидаемое число больше идеального и совпадает с желаемым, а у четырехдетных -больше и того и другого. В этом проявляется сила потребности в нескольких детях, преодолевающая влияние даже неблагоприятных условий жизни и показывающая, что ценность среднедетности (3—4 детей) и многодетности (5 и более детей) у опрошенных выше ценности материального благополучия. При этом большинство респондентов полностью удовлетворило свою потребность в детях рожденным числом детей (совершенно не удовлетворили свою потребность в детях среди родивших трех и более детей лишь 3,8%, среди двухдетных — 3,2% и только среди однодетных — 31,6%).

Следует отметить, что в исследовании «Москва 1978» только 7% двухдетных москвичек очень хотели третьего ребенка, тогда как спустя 27 лет — лишь 3.1% москвичек с двумя детьми. В два с лишним раза меньше! Если такими темпами будет и дальше среди двухдетных женщин в Москве ослабляться потребность в третьем ребенке, то в 2030 г. их останется уже 1,5%. Причем не все они полностью реализуют эту свою потребность, поскольку как показал московский эксперимент, через 3,5 года из 7% не удовлетворивших потребность, решились на рождение третьего ребенка около 12%. По-видимому, это те, которые хотели третьего безоговорочно, т.е. независимо от каких-либо условий.

Кстати говоря, судить о степени реализации неудовлетворенной потребности в детях можно судить по величине разрыва между желаемым и ожидаемым числом детей. Чем больше этот разрыв, тем большее значение придается условиям, при которых могло бы состояться рождение. Другими словами, большой разрыв свидетельствует о восприятии условий жизни как «трудностей, помех» к реализации потребности в детях или о слабости самой потребности. Уменьшение разрыва сигнализирует об усилении потребности в детях, о большей вероятности ее реализации. В исследовании «Россия-2000» наибольшие значения разрыва у однодетных матерей и наименьшие — у трехдетных (соответственно 0,67 — 0,51 -0,0). Это показывает, что рождение второго ребенка у однодетных даже менее вероятно, чем третьего у двухдетных, тогда как у трехдетных в выборке потребность в детях полностью удовлетворена имеющимся числом детей

В анкете были вопросы о числе детей, которое респонденты «посоветовали бы иметь своим сыновьям и дочерям». Как именно поведут себя малодетные и среднедетные респонденты — посоветуют ли они своим детям повторить собственный семейный опыт или среагируют на действующие в быту социальные нормы, где поощряется малодетность и осуждается многодетность?

Советуют, в среднем по выборке 935 чел,. сыну-дочери 2,00—1,98, в т.ч. 2,01—1,99 из полных семей с детьми (742 чел.), 1,94—1,98 из расширенных семей с тремя поколениями (117), 1,95—1,78 матери-одиночки(28).

Респондентки в семьях, состоящих из двух человек, советуют соответственно 2,00—2,00, из трех 1,95—1,90, из четырех — 2,00 и 2,00, из пяти -2,06 и 2,02, из шести 2,15—2,20. В однодетных семьях советуют 1,90—1,88, в двухдетных 2,01—1,99, в трехдетных 2,01 и 2,02, в четырехдетных и выше — 2,30 и 2,35.

Налицо ориентация на малодетность. С годами у опрошенных изменился уровень приемлемого («нормального») образа жизни и 20 лет спустя, исходя из новых реалий стиля жизни и престижа респонденты переоценивают собственное поведение — это скорее не советы детям, а как сами повели бы себя сейчас. Таким образом, в ходе семейной социализации на формирование репродуктивных ориентаций детей и подростков влияет образ жизни родительской семьи и «советы» родителей, разумеется, обусловленные социокультурными нормами малодетности.

В исследовании около 1700 старшеклассников и студентов средних специальных учебных заведений в городах Ямало-Ненецкого округа[6] обнаружено завышенное представление учащихся о среднем числе детей, которое имеется сейчас в российской семье - 2.4, причем считают это число достаточным для благополучия семьи 87,8% (нет — 12,2%) и для сохранения населения страны 37,9% (нет — 38,7%) Налицо противоречивость представлений, когда лично-семейное явно не совпадает с общественным. Как же разрешается это противоречие в собственных планах на свое семейное будущее?[7] 

Выяснилось, что среднее идеальное число составило 2,28 детей, а ожидаемое всего — 2,08, т.е. меньше того, что имеется по мнению учащихся сейчас в стране. На этот выбор повлиял в определенной мере тип родительской семьи, в которой воспитывается респондент. В однодетных, двухдетных, трехдетных и более семьях идеальное число равнялось соответственно 2,09—2,16—2,47, ожидаемое 1,96—1,99—2,22.

Поскольку подростков из среднедетных семей меньше всего (примерно седьмая часть от всех ответивших), то опыт воспитания именно в малодетных семьях оказывается решающим для низких величин предпочитаемых чисел детей в будущем.

Исключением является социализация в семьях с одним родителем (матерью): здесь идеальное — 2,43 и ожидаемое — 2,17. По-видимому, понимание неблагополучия своего положения компенсирующе влияет на стремление создать для себя крепкую, настоящую семью, которой не получилось в детстве. Это подтверждается также тем, что подростки из неполной семьи в 6 раз меньше хотят, чтобы их будущая семья была похожа на нынешнюю (10,2% хотят и 66,2% — нет). Примерно такое же отношение к семье, где родители в повторном браке (11,6% — да и 58,1% — нет). Для сравнения: среди подростков из полных среднедетных семей утвердительно на вопрос ответили 39,9%, а отрицательно — 27,3% (при средних значениях по 1657 ответившим 29,7% и 40,4%, 29,9% - затрудняются с ответом).

Интересно знать, каково мнение самих подростков о малодетном стиле жизни — на вопрос, где лучше воспитываться — в семьях с братьями и сестрами или где один ребенок, ответы оказались неутешительными для тех ученых, кто считает однодетность символом «повышенного качества» социализации.

«Лучше быть одному» отметили лишь 13% из всего массива, причем 20% — из однодетных семей, по 15% -из неблагополучных по своей структуре семей с одним родителем и где родители состоят в повторном браке, меньше всего ответов 7% — из расширенных семей.

«Лучше там, где несколько братьев и сестер» — 38%, причем больше всего ответов у ребят из среднедетных семей — 60%, меньше всего — 25% из малодетных семей. Преобладание в выборке девушек сказалось на том, что ответов «лучше там, где есть брат» в 1.6 раза больше, чем «где есть сестра»- соответственно 30% и 18,6%.

Семейный образ жизни у подрастающего поколения (88%) даже в условиях кризиса ценности семьи ассоциируется все же с наличием законного супруга. Привлекает внимание довольно высокий процент тех, кто считает вообще недопустимым применение противозачаточных средств (32%), производство аборта до брака (59%) и в том случае, когда в семье уже полностью реализована потребность в детях (51%).

Семья с единственным ребенком допустима среди 80,1% (нет - 9.4%), с двумя детьми (82,6% и 8%), с тремя-четырьмя детьми (51,5% и 26,5%), с пятью и более детьми (32,3% и 51,3%). Для сравнения стоит привести данные переписи населения 2002 г.: домохозяйств с одним ребенком — 34%, с двумя — 15%, с тремя и более — 3%, без детей — 48%.

Следует подчеркнуть, что репродуктивные ориентации молодежи тяготеют к малодетной семье и далеки от того, что ими же считается допустимым. Даже среди верующих респондентов ожидаемое всего число детей в будущей семье равно 2,26, т.е. оно чуть больше нормы простого воспроизводства населения, хотя и превышает ожидания неверующих (2,05).

В исследовании были сопоставлены средние величины идеального и ожидаемого числа с отношением молодых людей к поколению своих родителей. Те, кто с уважением и интересом относится к поколению родителей, характеризуются наибольшими показателями — 2,30 и 2,13, без всяких чувств и равнодушно — соответственно 2,16 и 2,00, без уважения — 2,07 и 1,79.

Надо сказать, что из 1617 респондентов уважение отметили 63,1%, равнодушие — 7,7%, без уважения относятся — 45%, завидуют «потому что им жилось легче» — 9,3%, сочувствуют т.к. «жили в тяжелое время» — 6,9%.

Самый высокий процент уважения к родительскому поколению наблюдается среди тех подростков, которые хотят, чтобы их будущая семья была похожа на ту, в которой живет респондент — 76,4%. Соответственно, здесь меньше всего индексы равнодушного отношения — 5% и негативного — 1,4% («без уважения»).

В этом факте органично сливаются качественный и количественный подход, когда благополучное во всех отношениях положение подростка в родительской семье складывается в полной безразводной семье с детьми, и когда как бы в ответ на эту «хорошую социализацию» у молодого человека формируются позитивные установки на брачно-семейный образ жизни. Вот еще несколько цифр: «хорошие» дети вырастают там, где родители «просто любят своих детей» — «да» ответили 66,1% из семей «эталонных» и не похожих на эталон - 57,6%; родительская любовь состоит в долге — соответственно 53,3% и 43,9%; отрицательная оценка добрачной сексуальности выше всего там, где четко выражено принятие семьи родителей как образца и ниже, где четче неприятие — 15,3% и 8,2%. Среди тех, для кого родительская семья эталон будущей семейной жизни меньше оптимальный возраст замужества, женитьбы, рождения первого и последнего ребенка (соответственно меньше на 0,25—0,47—0,30—1,41 года).

Другими словами, чем лучше оценивается жизнь в родительской семье, тем вероятнее, что она становится эталоном семейности и тем скорее хочется вступить в брак. Подобное ценностно-мотивационное отношение выражается в незначительном, но превышении индексов ориентаций на семью и брак в сравнении с теми, кто негативно оценивает свою нынешнюю семью и поколение своих родителей.

Таким образом, вечный конфликт отцов и детей нашел демографическое измерение: чем больше разъединение и отчуждение старшего и младшего поколения друг от друга, тем сильнее малодетные и внесемейные ориентации респондентов.

Удручающий результат получен при крайне редко встречающемся в социолого-демографических исследованиях сопоставлении репродуктивных ориентаций родителей и их детей в трех районах Новгородской области и в Великом Новгороде. Опрос 394 супружеских пар (788 чел.), 218 не состоящих в браке молодых людей 18—29 лет и 269 подростков 14—17 лет выявил существенные различия в ориентациях родителей и их детей. Сравнение подростков до 18 лет («дети») с респондентами 30—39 лет и старше («родители») обнаружило большие различия по индексам предпочитаемых чисел детей. Идеальное число «матерей и дочерей», «отцов и сыновей» равнялось соответственно 2,31 и 1,71 (-0,60), 2,32 и 1,83 (-0,49); желаемое число 2,55 и 1,91 (-0,64), 2,59 и 1,99 (-0,60); ожидаемое число 1,94 и 1,53 (-0,41), 2,09 и 1,75 (-0,34).[8] 

Еще большее снижение репродуктивных ориентаций юношества в сравнении с родительскими установками наблюдается при собственно посемейном анализе, осуществленном на выборке 129 семей (среди 83 подростков и 46 молодых людей, у которых опрашивались 129 отцов и матерей). Идеальное число у матерей 2,77, у их дочерей — 1,92 (-0,85); у отцов и сыновей — 2,44 и 2,09 (-0,35); желаемое число у матерей и дочерей — 2,64 и 2,05 (-0,59); у отцов и сыновей 2,47 и 2,04 (-0,43); ожидаемое число матерей и дочерей 2,32 и 1,77 (-0,55), отцов и сыновей 2,28 и 1,85 (-0,43). Различия ориентаций среди женских поколений выражены отчетливее, чем среди мужских, хотя в целом картина снижения ориентаций у подрастающего поколения такая же, что и при сравнении условных поколений родителей (30—39 лет) и детей (до 18 лет).

В выборке взрослых респондентов наблюдается прямое влияние большего числа детей в их родительской семье на некоторый прирост желаемого и ожидаемого числа детей (по сравнению с теми, кто из малодетных семей). Так, среди выросших в трехдетных семьях: 46,8% желают троих и более детей, 45,9% — двоих, 6,3% — одного, 9,8% — ни одного. Ожидаемое соответственно 24,8%—48%—25,7%—1,5%. Воспитание в среднедетной семье сохраняет почти у половины респондентов желаемые ориентации на трехдетность и у четверти — ожидаемые (т.е. как бы независимо от всех «необходимых условий»). С другой стороны, выросшие в однодетных и двухдетных семьях в одинаковой мере слабо ориентированы на трех и более детей — 35% по желаемому числу, и 14% — по ожидаемому числу. Социализация детей в малодетных семьях формирует у 85% установки на малодетность по желаемому и у 65% — по ожидаемому числу детей. Таким образом, при распространении малодетности закрепляются малодетоцентристские ориентации и слабеют установки на трех и более детей. Ценностная значимость нескольких детей в семье в сравнении с одним ребенком ниже (по пятибалльной шкале) и у девушек (3,64 и 4,55) и у юношей (3,37 и 4,19), также как и у подростков (у девочек 3,58 и 3,73), у мальчиков 3,73 и 4,41).[9]

В теории репродуктивного поведения установлено, что ослабление потребности в детях и снижение установок детности сопровождается такой трансформацией структуры репродуктивных мотивов, когда социальные и экономические мотивы рождения нескольких детей теряют свое ведущее значение, уступая место психологическим мотивам, чье многообразие расширяется по мере распространения потребности в одном — единственном ребенке.[10] 

Исследование в Новгородской области подтверждает эти тенденции: так, сравнение значимости психологической мотивации среди супругов и несемейной молодежи в сопоставлении с распределениями респондентов по желаемому числу детей показало усиление этого типа мотивов при ориентации на одного (9% и 12%) и двоих детей (53% и 59%)м и ослабление при ориентации на троих и более детей (38% и 29%).

Экономическая мотивация при ориентации на 2-х детей у молодежи сильнее (64%), чем у супругов (58%), при ориентации на 3-х и более детей — слабее (соответственно 7% и 16%). Социальные мотивы одно- и двухдетности у молодежи сильнее, чем у супругов 14% и 8%, 53% и 50%, а среднедетности и многодетности — слабее, соответственно 32% и 41%. Такая же картина и по ожидаемому числу детей — если у супругов психологические мотивы двухдетности отметили 58%, то у молодежи 62%, среднедетности — 16%, и 8%. Экономические мотивы малодетности меньше у супругов 56% и больше у молодежи — 64%, а среднедетности — сильнее у семейных 16% в сравнении с молодежью 7%. То же самое наблюдается и по социальным мотивам — они слабее при ориентации на среднедетность у молодежи (8%) и сильнее у супругов (17%), тогда как при ориентации на двухдетность 61% у молодежи и 54% у супругов.[11]


Репродуктивные ориентации подростков можно повысить

В заключение хотелось бы сказать несколько слов о социальном эксперименте по специальному воздействию на ценностные ориентации 226 подростков и молодых людей 15—23 лет из городов Свердловской, Челябинской, Пермской областей, Удмуртии и Башкорстана, осуществленному в 2001 г. в Екатеринбурге Г. А. Сунгатуллиной.[12] 

Программа эксперимента включала в себя информационное и убеждающее воздействие на ориентации юношества в рамках образовательного семинара и групп участия в мероприятиях молодежных движений по нравственному изменению ценностных ориентаций. До и после экспериментального воздействия производились опросы респондентов по одной и той же анкете.

В частности, немного уменьшилось представление о том, сколько детей в среднем имеет российская семья: до эксперимента 2,0, а после — увеличилась на 2,9% доля трехдетных семей и на 0,5% доля семей с 5 и более детьми, а также на 3,4% доля однодетных семей; уменьшились доли двухдетных семей на 4,5% и на 2,3% -четрырехдетных.

Стало меньше ответов «да» на вопрос «достаточно ли этого числа детей для сохранения населения страны?» (33,7% до 23,1% и больше «нет» — с 50,5% до 64%). Увеличилось число считающих обязательной регистрацию брака для создания прочной и полноценной семьи с 47,7% до 65,8%, уменьшилось одобрение добрачной сексуальности с 17,6% до 6,4%, уменьшился процент считающих, что лучше воспитываться в однодетных семьях с 10,1% до 5,6%, и увеличился с 55,8% до 66% контингент считающих, что лучше там, где несколько братьев и сестер.

Примерно поровну на 10% уменьшилась доля ориентирующихся на малодетность (55,3% и 45,4%) и выросла доля тех, кто ориентируется на среднедетность и многодетность (44,7% и 54,6%) по идеальному числу детей. Все эти изменения связаны с переопределением ситуации под влиянием социального воздействия на ценностные ориентации респондента, и не в связи с надеждой на улучшение материальных условий жизни.

Так, в эксперименте повысилась даже самооценка нынешней семьи на 14%, но меньше всего среди респондентов с высоким уровнем притязаний. Желание видеть свою будущую семью похожей на семью родителей ниже у подростков с высокими ожиданиями (относительно своего успеха в жизни) 25% и выше с низкими ожиданиями — 49,6%. Подобные тенденции наблюдаются и по ответам на другие вопросы, связанные с ориентациями на различные аспекты брачно-семейной жизни.

Удовлетворенность отношениями со сверстниками, с учителями, родителями, своим здоровьем, проведением свободного времени, материальной обеспеченностью, собой и вообще своей жизнью в целом меньше всего среди тех, у кого выше уровень ожиданий.[13] Восприятие информационного воздействия и тем самым изменение ориентаций также меньше всего среди тех, кто в рамках сложившейся системы ценностей малодетоцентризма хочет добиться большего для себя во внесемейных сферах общественной жизни.

Главный итог социального эксперимента заключается в том, что доказана, во-первых, вопреки ходячим представлениям о «необратимости» установок на сожительство, развод, и прочие атрибуты малодетного стиля существования, подверженность изменениям индивидуальных ориентаций на семью и брак.

Во-вторых, убеждающее воздействие (т.е. подлинное изменение убеждений, социальных установок) наблюдается не среди молодых людей с низкими притязаниями (здесь достаточно манипулирования между «кнутом и пряником»), а с высокими, но если в индивидуальную шкалу ценностей включается семья с детьми и, следовательно, семейный образ жизни становится престижным. Без изменения системы ценностей, которая сегодня у большинства населения антисемейна по своей сути, будет и дальше действовать обратная связь между показателями образа жизни и семейно- демографических процессов, т.е. любая политика материального стимулирования и пособий обречена на провал.

Подлинное изменение ценностных ориентаций в сторону фамилизма (семьецентризма) ведет к повышению установок на число детей у людей с высокими и средними притязаниями, на которых собственно (а не на тех, у кого примитивные ожидания!) и должна быть сфокусирована семейная и демографическая политика в стране.

Вышеприведенные данные показывают, что кризис семьи происходит в сфере ценностных приоритетов общества и личности, когда растет удельный вес внесемейных ценностей и снижаются ценности семьи и детей. Эта ценностно-смысловая метаморфоза бытия человека означает, что в полном соответствии с новыми критериями оценок сам этот институциональный кризис семьи уже не может рассматриваться как «кризис» или как научная или социальная «проблема». А раз нет никакой проблемы, то ход семейно-демографических событий не будет оставаться нейтральным для большинства. Маятник оценок обязательно качнется в сторону одобрения исторического ослабления ценности полной семьи с детьми.

Массовое распространение многоразводной и малодетной семьи в качестве социальной нормы и признание общественностью этого катастрофического процесса «прогрессивным вызовом» современности ведет к дальнейшему сокращению рождаемости в новых поколениях. И только в этом смысле будет оставаться верным суждение, вынесенное в заголовок.



1 См.: «Детность семьи: вчера, сегодня, завтра». М. Наука.1986; Борисов В.А. Перспективы рождаемости. М. Статистика. 1976; Антонов  А. И. Социология рождаемости. М. Статистика. 1980.

2 Антонов А.И., Медков  В. М., Архангельский  В. Н. Демографические процессы в России ХХ1 века. М. 2002. СС.38—40.

3 Исследование проводилось в целях социально-педагогического изучения семейного образа жизни на селе по инициативе В. Г. Бочаровой и М.П. Гурьяновой в рамках плановой работы Института социально-педагогических проблем сельской школы, сбор информации по анкетам был организован по месту жительства соисполнителями в регионах. Приведем некоторые характеристики примерно тысячи сельских семей (2980 членов семьи). Это семьи, состоящие из 4 чел — 53%, 3-х — 23%, 5 чел. — 14%, 6 и более чел. — 8%, 2 и менее — 1,3%; 88,9 % мужей и 84, 2% жен находятся в первом браке, брак зарегистрирован у 92,7% супругов, при заключении брака совершался религиозный обряд среди 14,6%, хотя считают себя верующими 63,3% (в т.ч. православными 93,8%, мусульманами — 4,6%, и принадлежат к другими конфессиям 1,6%). По 1062 ответам подростков оказалось 61% девушек и 39% юношей, достигших совершеннолетия 20%, причем учатся в 7 классе и ниже 15%, в 8—9 классах — 45,5%, в 10—11 классах — 39,4%. Причем, 55% подростков воспитывается в двухдетных семьях, 26% — в однодетных, 19% — с тремя и более детьми (доли семей с двумя и тремя и более детьми специально были завышены — семей с одним ребенком занижены — при конструировании выборочной совокупности).

4 В 1999—2000 гг. кафедрой социологии семьи и демографии в рамках исследования «Россия-2000» было опрошено 1269 замужних женщин-горожанок (треть из них — старше 40 лет) из 15 областей РФ, Москвы и Санкт-Петербурга. Выборка была построена специально таким образом, что в ней преобладали полные семьи 87% , а также семьи с тремя детьми — 11,9% (в два с лишним раза больше среднероссийской доли), с четырмя и более детьми — 2,4% (их доля завышена), с 2 детьми — 46,5%, с одним ребенком - 38% (доля их выше на 7%). Распределение по возрасту — средний возраст женщин 34,7 лет (до 24 лет — 10,7%, 25—29 лет — 20%, 30—39 лет — 36%, 40 лет и старше — 31%). Некоторые результаты этого исследования публиковались в: Антонов А.И., Сорокин  С. А. Судьба семьи в России ХХ1 века. М. 2000 (гл. 2, стр. 95—116); см. также Антонов  А. И., Медков  В. М., Архангельский  В. Н. Ук.соч. СС.46—56, 61—92; Социология семьи. Под ред. А. И. Антонова. М. 2005.

5 Борисов В.А. Желаемое число детей в российских семьях по данным микропереписи населения России 1994 года. Вестник Московского университета. Серия 18. Социология и политология. № 2.1997.С.33.

6 Социолого-демографическое исследование учащейся молодежи (средний возраст 17.85, в выборке девушек — 58%, юношей — 42%) проведено в ноябре 2004 г. — марте 2005 г. под руководством проф. А. И. Антонова сотрудниками кафедры социологии семьи и демографии МГУ, и Департамента по труду и социальной защите населения Администрации Ямало-Ненецкого Автономного Округа. Среди опрошенных 47% приезжих и 53% коренных жителей, средний размер семьи респондента 3,96 чел. (34% в семьях из 3 чел. и менее, 42% — из 4 чел., 14% из 5 чел. и 10% — из шести и более чел.). При этом 64% подростков из семей, где отец и мать в первом браке и живут вместе, две трети матерей и отцов имеют среднее специальное и высшее образование, 88% респондентов ориентированы на учебу в университете и в аспирантуре. Молодые люди живут в весьма обеспеченных семьях — они считают семьей среднего достатка ту, где общий доход ежемесячно составляет примерно 41 тыс. руб. и хотят для себя лично зарплату 63 тыс.руб. Наилучшим возрастом для замужества считается 23 года, а для женитьбы 25 лет и если респонденты реализуют эти свои ориентации, то начнут вступать в брак через 5—7 лет, в среднем родят первенца в 24,9 лет (в 2012 г.), а последнего ребенка в 32,9 лет (в 2020 г.).

7 Следует подчеркнуть, что такие планы есть, но они отражают тенденции, характерные для эпохи кризиса семьи и брака - 55% считают недопустимым отказ от вступления в брак вообще, хотя для 28% это вполне допустимо (по данным переписи 2002 г., никогда не состоявших в браке - примерно 18%). Кроме того, 65% допускают пожизненный брак (для 21% таковой недопустим), примерно поровну (по 40% — при 20% «трудно сказать») распределились ответы о приемлемости развода «если один из супругов разлюбил другого», любопытно, что развод из-за сексуальной неудовлетворенности приемлем уже для 29% и неприемлем для 50%; считают сексуальные контакты до брака допустимыми 67%, сожительство вне зарегистрированного брака — 48% (и недопустимым — 30%), для 33% рождение детей вне брака допустимо (среди 48% - недопустимо); отказ супружеских пар вообще от детей допускают 22% и нет — 6% (12% — трудно сказать). Явно выражен отказ от регистрируемого брака и от рождения детей только в нем, что обещает в дальнейшем падение брачности, рост разводов и сожительств.

8 Архангельский В.Н., Елизаров  В. В., Зверева  Н. В., Иванова  Л. Ю. Демографическое поведение и его детерминация (по результатам социолого-демографического исследования в Новгородской области). М. ТЕИС. 2005.С.53,51. Численность респондентов в группах до 18 лет («дети») и 35—39 лет («родители») В. Н. Архангельским не указана, но подчеркивается, что различия индексов предпочитаемых чисел детей между этими возрастными группами статистически значимы. К сожалению, здесь нами не могут быть приведены репродуктивные ориентации 54 сирот и 27 учащихся православно ориентированной школы, а также 49 незамужних матерей, 48 семей предпринимателей и 36 православных семей т.к. содержательный анализ на столь малых выборках недостоверен. Кстати говоря, нельзя поэтому согласиться с выводами, которые делаются В. Н. Архангельским на этих малых выборках, хотя некоторые суждения сами по себе могут оказаться верными.

9 Ук. соч. С.142.

10 См. об этом подробнее: Антонов А.И. Социология рождаемости; Семья и дети. МГУ.1982.

11 Архангельский В.Н. и др. Ук. соч. СС.335—337.

12 Сунгатуллина Г.А. Ценностные ориентации и мотивационная сфера подростков и молодежи, приобретающих опыт социально значимой деятельности // Вестник МГУ. Серия 18. Социология и политология. 2002.№ 3; ОНА же. Ценностные ориентации молодежи на семейный образ жизни и здоровье (по данным социологического исследования) // Тезисы докладов на 2 Всероссийском социологическом конгрессе «Российское общество и социология в ХХ1 веке: социальные вызовы и альтернативы». Т.2. М. 2003.

13 Следует отметить, что эффект экспериментального воздействия на молодежь в целях укрепления ценностных ориентаций на брак и семью неожиданно сказался и в установках на здоровье. На вопрос «каким образом можно защитить себя от венерических болезней» ответили в рамках усиленно пропагандируемой сейчас в СМИ системы ценностей «через предохранение» (ориентация на «безопасный секс») 32,6% до эксперимента и 9,1% после. Принципиально иной ответ «верность в браке, целомудрие до брака», предполагающий принятие противоположной системы ценностей (фамилизма) дали до проведения эксперимента 30,5% и 76,5% — после! Цифры взяты из приложения к кандидатской диссертации Сунгатуллиной  Г. А. «Формирование ценностных ориентаций молодежи на семейный образ жизни и здоровье (опыт социального эксперимента)». МГУ.2004.


Дата публикации: 2010-02-01 01:18:51