Архив

Рецензия на сборник статей «Почему вымирают русские. Последний шанс»

В. А. Борисов — к.э.н., доцент кафедры теории и истории социологии Московского педагогического государственного университета.

ПАМЯТИ ВЛАДИМИРА БОРИСОВА...




Демографическая ситуация в России действительно катастрофическая и уже, можно сказать, давно, формально с 1992 года, а фактически — гораздо раньше. И эта катастрофа усугубляется тем обстоятельством, что общество наше об этой стороне жизни ничего не знает. И более того — не желает знать, не проявляет никакого интереса (за исключением отдельных любознательных индивидов, которые, к счастью, есть всегда и везде).

Поэтому чрезвычайно важна любая просветительская литература, которая бы знакомила общество с существом демографической проблемы в России, поскольку от просвещенного общественного мнения во многом, если не в главном, будет зависеть успех демографической политики, когда она, в конце концов, начнет активизироваться по-настоящему.

Поначалу заголовок книги «Почему вымирают русские. Последний шанс» (М., Изд.-во Эксмо, 2004. — 288 с.) вызвал у меня чувство настороженности. Почему русские? Ведь вымирает вся страна. Сейчас в России пышным цветом расцветает национализм, прежде всего великорусский, в том числе и русский фашизм, не встречая, фактически никакого противодействия со стороны властей. Поэтому само слово «русский» в определенных контекстах иногда начинает пугать меня, воспитанного в старых интернационалистских традициях.

Но, с другой стороны, почему бы и нет? Можно изучать любую народность, не впадая в политический экстремизм. Тут, правда, есть одна проблема. Как выделить территории с исключительно русским населением и при этом элиминировать влияние других, не этнических, факторов-дифферентов (социально-экономических, климатических, политических и др.)? Очевидно, это можно было бы сделать только на основе выборочных исследований. Но таковые в нашей стране в советский период, насколько мне известно, никогда не проводились. И никаких следов подобных исследований в рецензируемом сборнике я не обнаружил.

 


 

Между тем, в истории нашей демографии случай изучения (уникальный) этнических различий в смертности имеется. Он представлен статьей выдающегося украинского демографа, Михаила Васильевича Птухи (1884-1961) «Смертность 11 народностей Европейской России в конце Х1Х в.»[1]. В ней исследовалась смертность русских, украинцев, белорусов, литовцев, латышей, эстонцев, молдаван, евреев, татар, башкир и чувашей. У русских средняя продолжительность жизни оказалась самой низкой среди указанных народов — 27,49 года у мужчин и 29,42 года — у женщин. Самая высокая в этом ряду народов была средняя продолжительность жизни у латышей, соответственно 43,07 года у мужчин и 46,91 года у женщин[2]. В среднем по Европейской части России средняя продолжительность жизни всего населения в то время (1896-1897 гг.) была 29,43 у мужчин и 31,69 у женщин[3].

Так что, у русских и 100 лет тому назад смертность была выше, чем у ряда других народов России (а возможно, и самая высокая в стране), а средняя продолжительность жизни — соответственно ниже, и при этом ниже даже, чем в среднем по Европейской части России (не думаю, что в Азиатской части страны ситуация была лучше). Так что относительно высокая смертность русских — проблема очень старая. Гораздо старее, чем проблема «перестройки-катастройки», «приватизации-прихватизации», «демократии-дерьмократии» и прочих ярлыков-жупелов, которыми любят жонглировать старые партийные камрады. И причины этой проблемы нужно, по-видимому, искать в глубинах каких-то русских национальных традиций, если таковые еще существуют. Или в глубинах новых национальных традиций. Опять же, если таковые зародились. Нужны научные факты, а не домыслы, которых хватает с избытком.

 


 

Но вернемся к «нашим баранам», т.е. к рецензируемому сборнику. Он состоит из восьми статей, написанных восемью авторами. Открывает сборник статья выдающегося российского ученого-футуролога и публициста Игоря Васильевича Бестужева-Лады, который одновременно является и «общим» редактором всего сборника. И именно с этого последнего обстоятельства я считаю необходимым начать свою рецензию.

В сборнике нет сносок (за исключением статьи А. И. Антонова, в которой сноски имеются, хотя и не во всех необходимых случаях). Эта, казалось бы, мелочь (излишняя мелочь, как, наверное, показалось «общему» редактору), увы, выводит бóльшую часть сборника за пределы научной литературы, переводит его в разряд беллетристики. Очень жаль. Уверен, что отсутствие сносок в книге, претендующей на научность (а такая претензия, несомненно есть, судя по составу именитых авторов и по теме, и по характеру изложения) — не мелочь, не результат «недосмотра», а стиль, сознательно выбранный «общим» редактором, за что именно он и несет «всю полноту ответственности». Очень жаль.

Теперь о статье И. В. Бестужева-Лады, которая открывает сборник и называется «Город как „черная дыра“ для человечества».

В статье демографическая деградация рассматривается как всемирная проблема, как закономерное следствие лавинообразного перехода человечества «от традиционного сельского образа жизни к современному городскому» (с.5). По мнению автора, именно изменение образа жизни является главной причиной изменения ценности детей для горожан-родителей, в результате чего рождаемость сокращается до угрожающего минимума, угрожающего самому существованию человечества. С таким мнением можно согласиться (я лично с ним целиком согласен), оно опирается на множество теоретических и эмпирических исследований.

Согласен я и с большинством других идей, выраженных И. В. Бестужевым-Ладой в его статье. Например, с его оценкой депопуляции как фактора не только демографического, но и культурно-воспитательного характера, в результате действия которого в обществе нарастает доля единственных детей, из числа которых «происходят дети, у которых искусственно замедляется естественный процесс взросления, потому что им с детства не о ком заботиться. Все важные решения за них принимают взрослые» (с.8). Можно согласиться с мнением автора статьи и в том, что депопуляция ведет к физиологической и психологической деградации общества (с. 9).

В статье есть и другие интересные идеи, с которыми согласятся те, кто имеет сходное мнение с И.В.Бестужевым-Ладой. Но другие ученые, принадлежащие к иным парадигмам, могут и не согласиться, сочтя высказывания автора голословными. Ведь автор совершенно не приводит никаких аргументов, никаких научных оснований для своих высказываний. Это всего лишь риторика, красивая, но риторика.

А здесь весьма пригодились бы сноски на конкретные работы, эмпирические или теоретические, свои или других ученых. В этой области знаний за многие годы исследований во всем мире уже накоплен солидный научный арсенал. С опорой на этот арсенал статья бы только выиграла, была бы более убедительной (даже и в публицистическом плане). Специалисты же, примыкающие к другим научным парадигмам по вопросам, обсуждаемым в статье, вряд ли поменяют свою позицию без серьезных, убедительных научных аргументов.

В качестве лекарства от депопуляции И. В. Бестужев-Лада предлагает поднять статус Матери и Отца семейства выше статуса поп-звезды, большого начальника, приват-доцента, чиновника и т.п. (с. 11-13) Допустим, что такой переворот в системе ценностей возможен и дал бы желаемый результат. Но как его осуществить? Что конкретно для этого нужно делать? Рецепта уважаемый автор не предлагает.

А ведь он же говорит в своей статье, что угроза демографической катастрофы — проблема глобальная, угроза гибели всего человечества. Следовательно, и причины демографической катастрофы носят глобальный характер, связаны не с какими-то особенностями отдельных стран, в том числе России, а с какими-то общими свойствами глобальной цивилизации, с общими свойствами так называемого «демографического перехода», по которому в разное время и с разной скоростью, но неумолимо, в одном направлении и к одному и тому же гибельному концу движутся все народы мира.

И никто в мире не пытается сплотиться в поисках средств спасения жизни на Земле (а общую болезнь можно вылечить только сообща), отодвинув в долгий ящик (а лучше навсегда) решение более мелких, относительно более частных проблем, таких, например, как войны, революции, борьба за мировое господство и т.п.

 


 

Вторая статья в сборнике — Леонида Леонидовича Рыбаковского, известного миграциолога и демографа. Она называется «Депопуляция — угроза выживанию». В ней дается широкая картина демографической ситуации в России последних лет. Анализируются процессы рождаемости и смертности в сравнении с аналогичными процессами в других экономически развитых странах мира. Обсуждаются причины депопуляции.

В статье много статистических показателей, подкрепляющих выводы и оценки автора (жаль только, что сносок на источники нет. Но это, думаю, вина не автора статьи, а «общего» редактора). Статья весьма информативная. Но с некоторыми оценками автора я не могу согласиться.

Например, с его нападками на «системный, прежде всего экономический кризис в России» (с.21-22) как на причину, якобы, роста смертности населения. Такое мнение выражают многие ученые и общественные деятели, особенно «левых» политических взглядов. Они огульно винят реформы сами по себе во всех бедах (падении уровня жизни, если такое падение было или есть, в росте аморализма, в росте смертности и проч..). При этом не делается никаких попыток измерить вклад реформ, «кризиса» и конкретных действий, необходимых и правильных, ошибочных и преступных — в рост смертности.

Нет и попыток просчета прогнозных сценариев развития страны при предположении о дальнейшем следовании по «коммунистическому» пути. Сколько бы еще лет страна смогла бы просуществовать без реформ, без отказа от строя, оказавшегося на самом деле неэффективным? Можно ли было найти менее болезненный переход к более эффективной цивилизации? Об этом критики «системного кризиса» единодушно умалчивают. В том числе и Л. Л. Рыбаковский.

Необоснованной представляется мне оценка автором в качестве «фундаментальной» причины снижения рождаемости в России — «завершение к концу ХХ столетия демографического перехода» (с.19).

Во-первых, демографический переход сам по себе не является причиной чего-либо вообще, он сам является следствием социально-экономических преобразований в образе жизни населения, в системе его потребностей, которые и вызывают переход от высокой нерегулируемой на уровне семьи рождаемости к низкой, ограничиваемой на уровне семьи. О подлинных исторических причинах снижения рождаемости до уровня массовой минидетности в нашей науке уже написано и опубликовано столько, что неудобно даже об этом напоминать.

Если же автор знаком с современными научными взглядами по вопросу о причинах распространения массовой малодетности, но не согласен с ними, то уместнее было бы именно в этом сборнике и в этой статье поспорить с ними, чем высказывать взгляд на причины снижения рождаемости, который был очень популярным полвека назад, особенно среди экономистов, но с тех пор утратил к себе интерес ввиду его ошибочности.

Неубедительными, по моему мнению, являются и такие оценки автора, как его утверждение о «развале системы здравоохранения и санитарного надзора» (с. 22). По-видимому, он считает, что при коммунистическом режиме здравоохранение и санитарный надзор были хорошими, а теперь стали плохими, развалились. Такое утверждение надо было бы доказать. Привести какие-то адекватные статистические показатели, которые подтверждали обвинения автора. Но думаю, автору это не удалось бы.

Проблема нашего здравоохранения вовсе не в том, что оно стало хуже, а в том, что оно остановилось в развитии (и остановилось давно, много десятилетий назад), отстало от исторических изменений в структуре смертности по причинам смерти, или, иначе говоря, от демографического перехода в области смертности. Не случайно профессор Л. Л. Рыбаковский в подтверждение своего тезиса о «развале» современного отечественного здравоохранения ссылается на «появление забытой холеры, туберкулеза, других болезней, почти полностью устраненных в советские годы» (с.22). Эти болезни — инфекционные, с которыми массовидное, безличностное советское здравоохранение, действительно неплохо справлялось.

Но с тех пор многое изменилось в самой смертности. В ней, как и в рождаемости, происходит демографический переход. Вместо «устраненных» инфекционных заболеваний на первый план в структуре болезней и причин смерти выступили хронические, неинфекционные заболевания, борьба с которыми требует от здравоохранения иного подхода, нежели борьба с инфекционными заболеваниями, преобладавшими в прошлом. Достаточно привести, к примеру, такие данные государственной статистики России.

В 2001 г. (последние по времени данные) в целом по России смертность от инфекционных и паразитарных заболеваний (Класс 1 по Международной классификации болезней и проблем, связанных со здоровьем, Х пересмотра (1989 г.) составила 2,0% от общей смертности (т.е. от всех причин) у мужчин и 0,8% — у женщин[4]. В этот класс причин смерти входят и упомянутые Л. Л. Рыбаковским туберкулез и холера, а также венерические заболевания, уровень заболеваемости которыми также растет, СПИД и др.

Между прочим, сегодняшний туберкулез отличается от того, который был побежден советским здравоохранением, о котором с такой ностальгией вспоминает профессор Л. Л. Рыбаковский. Это новая, более устойчивая форма туберкулеза, значительную часть которого составляет так называемый «тюремный туберкулез». В России слишком много заключенных по международным меркам, которые содержатся в нечеловеческих условиях, сравнимых с пытками. При чем здесь нынешние политические и экономические реформы, которые, кстати, проводятся настолько медленно и нерешительно, что иногда трудно понять, они есть или их нет вовсе? это замечание относится и к организации пенитенциарной деятельности, которая в России нуждается в кардинальном реформировании.

В то же время смертность от болезней системы кровообращения (Класс 1Х) составила в том же 2001 г. 50,6% от общей смертности у мужчин и 61,6% у женщин[5]. Вот где проблема, с которой наше, все еще во многом «советское» здравоохранение не справляется и никогда не сможет справиться без избавления от своей «совковости».

Наше нищее, чрезмерно феминизированное, здравоохранение во многом остается на уровне 1930-х годов. Его неэффективность — не новое явление, порожденное реформами, а пережиток нашего «коммунистического» прошлого. Другое дело, что позорно низкий уровень доходов населения не позволяет ему (населению) приобретать качественные медицинские услуги, которые сегодня можно купить. Но это совсем другая проблема. Кстати, тоже связанная с недостаточностью, нерешительностью реформ, а не с их проведением в принципе.

Не могу согласиться с Л.Л.Рыбаковским и тогда, когда он фактически «навешивает» на реформы «насыщение потребительского рынка фальсифицированным продовольствием и алкоголем», «постоянный всплеск стрессовых ситуаций, следствие которых — рост самоубийств и психических расстройств», «ухудшение криминогенной ситуации, распространение наркомании и т.д.» (с. 22). Здесь все это надо было бы доказывать со статистикой в руках.

Надо было бы доказывать на статистических материалах, что при коммунистическом режиме фальсификации продовольствия и алкоголя не было и теперь нет в государственном секторе, есть только в частном секторе экономики. Но такой статистики не было ни тогда, ни теперь.

Психологический стресс (может быть «всплеск», может быть даже что-то более масштабное и продолжительное), возможно, действительно явился результатом политических преобразований в стране. А чего же Вы хотите, уважаемый профессор? Чтобы грандиозная революция, переход из одного общественного уклада в совершенно иной образ жизни, непривычный для подавляющего большинства российского люда, вступление на путь неведомый, непроложенный, произошел совершенно безболезненно, совершенно без жертв?

Увы, за ошибки наших предков, совершивших полный переворот жизни в октябре 1917 года из самых благих намерений, пришлось и до сих пор приходится платить своей единственной короткой жизнью, здоровьем и благосостоянием миллионам людей и семей. И потом, разве государственный переворот 1917 г. не вызвал рост тех же общественных катаклизмов, в которых Л. Л. Рыбаковский обвиняет нынешние реформы, и множество других, от которых нынешние реформы как раз нас и избавляют (вернее нацелены на избавление)?

По сравнению с крушением страны в 1917 г. нынешние реформы, которые вряд ли можно назвать переворотом, или тем более, — «революцией» — так, мелкие игрища. Тогда, в 1917 и в дальнейшие годы была зверская гражданская война с многочисленными человеческими жертвами, голод «военного коммунизма» 1921-1922 гг., «философские пароходы» 1922 г., эмиграция 2 миллионов интеллигенции («говна» по выражению Ленина), насильственная коллективизация деревни и смерть от голода миллионов крестьян в 1933-34 гг., гибель миллионов в ГУЛАГе, попытки заменить семью «коллективом» и много чего еще, не менее разрушительного. Жертвы же нынешних реформ (если они есть, это еще надо доказывать с компьютером в руках, что они есть и сколько их, если есть) совершенно несравнимы с теми, ностальгическими (для некоторых).

Ссылка автора на якобы уже бывшие прецеденты депопуляции в других странах и в другие исторические эпохи (с. 27, 29) представляется мне безосновательной. Он сам же на той же с. 27 пишет, что тогда были другие причины депопуляции (уничтожение народа в результате завоевания и истребления или ассимиляции[6]).

И здесь же он пишет, что «Россия создает исторический прецедент, когда большие народы в мирное время, без внешнего воздействия могут исчезнуть только потому, что воспроизводство населения „сузилось“ до уровня, не гарантирующего его выживание» (с. 27). Этот вердикт представляется мне очень верным и важным в теоретическом отношении для выбора направления поисков средств спасения российской нации. Отсюда, кстати, напрашивается и вывод, что и причины депопуляции в России, и способы ее преодоления нужно искать в пределах страны и в пределах ее собственной истории. Никакие «варяги» и никакой «варяжский» опыт нам не помогут.

Поэтому представляется сомнительной ссылка автора статьи на успех демографической политики во Франции в первой половине ХХ века. Он пишет, в частности: «Опыт Франции первой половины ХХ века достаточно убедителен: страна успешно выбралась из депопуляции конца Х1Х — начала ХХ вв.» (с.29).

К этому можно было бы добавить, что во Франции и сегодня самые высокие в Европе (а может быть и в мире) семейные пособия на детей и самый высокий уровень рождаемости среди экономически развитых стран Европы (суммарный коэффициент рождаемости в 2002. г. был равен 1,9[7]). Но при этом надо было бы также не забыть добавить, что этот «самый высокий» суммарный коэффициент рождаемости на самом деле низкий, недостаточный для поддержания хотя бы простого воспроизводства населения (для этого необходим суммарный коэффициент рождаемости не менее 2,1).

Кроме того, надо было бы добавить, что воспроизводство населения Франции в немалой степени поддерживается демографическим «вкладом» гастарбайтеров из развивающихся стран. Увы, и высокие пособия на детей, и значительный приток мигрантов с высокими репродуктивными установками для российской финансовой политики и российской всенародной ксенофобии несбыточны. Поэтому, я считаю, выдвижение опыта Франции для решения демографической проблемы нереальным и потому — несерьезным.

В то же время я совершенно согласен с автором, когда он говорит в заключение статьи: «Через всю демографическую историю России (Российская империя, РСФСР и нынешняя Россия мало чем отличаются в этом отношении) проходит красной нитью наплевательское отношение к человеческой жизни как со стороны власти, так и со стороны самого населения» (с.34). Вот в чем главная проблема! Вот где «системный кризис»«! Вот что нам надо изучить, проанализировать и найти скорейшие пути преодоления этого кризиса (вернее, застарелой традиции).

Мне представляется также важной мысль автора: «для того, чтобы Россия имела демографическое будущее, ей нужна другая идеология, другая национальная идея. В стране, в которой цена человеческой жизни — копейка, национальной идеей может быть только создание человеку человеческой жизни» (с. 34). Если под «другой национальной идеей» автор не имеет в виду возврат к коммунистической утопии, то, как говорится, «за работу, товарищи»!

 


 

Третья статья — статья известного социолога и демографа Анатолия Ивановича Антонова «Причины и последствия депопуляции в России». В ней автор анализирует демографические тенденции в стране, их причины и вероятные социальные последствия. В статье все сказанное автором — правильно, не вызывает возражений. Но, удивительно, как и в первой статье сборника, в этой также общие рассуждения преобладают над аргументацией и потому мало убедительны для читателя с другой парадигматической ориентацией.

А ведь сегодня мы имеем дело с обществом, настроенным против всякой наталистской пропаганды, с обществом, в котором преобладают мальтузианские настроения. Поэтому антимальтузианская пропаганда должна быть особенно четкой и убедительной. И недостаток конкретных исследовательских аргументов в статье А. И. Антонова тем более удивителен, что он сегодня , пожалуй, более всех в России накопил большой объем эмпирических материалов. Мне непонятно, почему в статье эти материалы фактически не присутствуют?

Как отмечено ранее, статья А. И. Антонова — единственная в сборнике, в которой имеются сноски на источники. Но, увы, и в этой статье сносок явно недостаточно. Так, например, нужна была бы сноска на источник, когда автор утверждает, что Мальтус рекомендовал, якобы, бедным классам половое воздержание для ограничения их «безудержного распложения» (с.41). Скорее всего, так оно и было. Но порядка для, наука требует подтверждения, т.е. сноски на источник, тем более, что наш советский опыт научил нас тому, что цитирование часто бывает неточным, неверным, или вовсе извращающим мысль цитируемого. А уж Мальтусу в этом отношении особенно не повезло (в советский период). Его извращали самым разнообразным образом, и все сходило с рук извратителям, и фактически поощрялось.

То же самое, требуется, какое-то подкрепление, когда автор утверждает, что половое воздержание «является настолько сильным злом, что убивает в человеке самое желание жить» (с.42). Это было бы очень серьезное заявление, если бы опиралось на научные факты. Но фактов нет. Во всяком случае в данной статье. То же относится и к утверждению автора, будто «для малодетоцентризма характерна нетерпимость к противостоящим ему жизненным ценностям» (с. 43).

Возможно, и даже наверное, данное заявление автора — верное. Но я сейчас говорю о другом. О том, что это заявление — голословно, не опирается на какие либо исследовательские материалы. Очень жаль. В ряде случаев автор не указывает источников даже приводя статистические данные, например, суммарные коэффициенты рождаемости по экономически развитым странам (с. 46). У меня нет ни малейших сомнений в высокой квалификации автора статьи. Поэтому я могу только в недоумении развести руками — как такой досадный казус мог случиться?

К сожалению, приведенный перечень «казусов» в статье можно было бы и продолжить. Но, думаю, достаточно и этих примеров. В результате научный потенциал статьи несомненно высоко авторитетного автора (по многочисленным его работам) оказывается ниже его возможностей.

 


 

Следующая, четвертая, статья под названием «Демографическая ситуация и уровень жизни населения: основные тенденции последних лет» написана заместителем председателя Госкомстата РФ Сергеем Владимировичем Колесниковым. Можно было бы ожидать от руководителя государственной статистики столь высокого ранга соответственного глубинного анализа процессов, обозначенных в заголовке статьи. Но, увы, на мой вгляд, статья носит сугубо поверхностный, описательный характер, почти не добавляя к приводимым статистическим показателям никакой оценочно-аналитической информации.

Для описания демографической ситуации автор пользуется в основном либо абсолютными показателями (непригодными для сравнительного анализа, с.57), либо общими коэффициентами, там же, с. 57). В некоторых случаях автор приводит показатель средней ожидаемой продолжительности жизни в целых числах (с. 61), что в большой степени лишает приводимые показатели какого-либо аналитического значения. Ну, и наконец, в статье нет ни одной сноски, что при обилии статистических данных, приводимых в статье, представляется серьезным упущением.

С некоторыми утверждениями автора статьи невозможно согласиться. Например, с таким, что будто бы с принятием Федерального закона о Всероссийской переписи населения «была решена проблема — какие сведения о населении можно собирать и в каком порядке» (с. 66). На самом деле эта «проблема» была решена задолго до принятия названного Закона — еще на Всероссийском совещании статистиков в 1995 г. И кроме того, какие сведения и как собирать, определено международными «Принципами и рекомендациями в отношении переписей населения и жилого фонда» (Нью-Йорк, ООН, 1999).

И долгожданный и вожделенный Федеральный закон о Всероссийской переписи населения, к сожалению, не улучшил, а в некоторых отношениях даже ухудшил условия проведения переписи населения 2002 г. Его сильно подпортили малограмотные в статистике демографических переписей правительственные юристы, о чем высокопоставленный руководитель Госкомстата не может не знать. И мог бы что-нибудь на эту тему сообщить обществу. Но не пожелал.

Так же неправда, будто, как пишет автор, «впервыеподчеркнуто мной  — В.Б) в истории российских переписей по всей стране была развернута широкомасштабная информационно-разъяснительная кампания» (с. 66). Это неправда вплоть до наоборот. (

Впервые в истории отечественных переписей населения (включая и первую, 1897 года) массово-разъяснительной работы с населением фактически не было вовсе. Достаточно сказать, что брошюра со стандартным названием «Всесоюзная перепись населения в ….году», которая готовилась каждый раз заново примерно за год (!) перед очередной переписью и издавалась миллионными тиражами, и дублировалась в регионах страны — впервые перед переписью 2002 г. не была опубликована. Не было выпущено пропагандистских кинофильмов о переписи, не было печатных материалов, плакатов и прочих материалов. Не выступали специалисты с лекциями о переписи перед населением (я, например, в свое время объездил полстраны от Архангельска до Магадана с такими лекциями).

Причина многих недостатков переписи 2002-го года  известна: некомпетентное вмешательство правительственных чиновников, в частности, юристов, в редактирование программы переписи, причем уже после того, как она была утверждена правительством (20 апреля 2002 г.). Из-за этого не удалось подготовить упомянутую брошюру, из-за этого слишком поздно начали печатать переписной инструментарий, из-за этого с большим опозданием началось комплектование и обучение переписного персонала.

Возможно, для неискушенного читателя поверхностное холодное описание демографической ситуации (а об уровне жизни — и вообще ни слова) и представит какой-нибудь интерес. Сомневаюсь. Уж слишком статья холодная.

 


 

Пятая статья — заместителя директора НИИ им. Н. А. Семашко Е. А. Тишук (автор мне не известен, по инициалам и фамилии в данном случае даже пол невозможно установить. Прошу прощения) называется «Если я заболею». Она также посвящена анализу демографической ситуации в России. Но она отличается от предыдущих статей своим, я бы сказал апологетическим настроем в оценке этой ситуации. Это выражается, к примеру, таким «пояснением» автора, в частности, которое он (она) считает даже важным, что, якобы, «достижение состояния современного воспроизводства населения является столбовой дорогой развития человечества, т.к. оно как биологический вид не может увеличивать свою численность до бесконечности»…и т.д. (с. 77). Т.е. с учетом реальных тенденций воспроизводства населения в экономически развитых странах, судя по сказанному автором, столбовой дорогой человечества является именно депопуляция, вымирание, которое автор почти приветствует.

Такая тональность находится в остром диссонансе с другими статьями сборника и отражает слабую осведомленность автора о реальных демографических тенденциях в мире. Миру не угрожает никакое перенаселение, рост мирового населения уже более 40 лет замедляется, уже примерно известно, когда этот рост прекратится, а затем начнется всемирная депопуляция. Уже сегодня более двух десятков экономически развитых стран депопулирует. По прогнозам ООН предполагается, что уже к 2050 году таких стран будет 54[8]. Так что мальтузианские страхи автора совершенно неактуальны.

В этом же контексте выдержаны и ссылки на депопуляцию ряда западных стран, которые, по мнению автора, должны, очевидно, успокоить общественное мнение нашей страны (с. 77). Т.е. раз другие развитые страны депопулируют, то и нам беспокоиться не стоит. Такое мнение, кстати, довольно распространено среди общественных деятелей и даже многих ученых в нашей стране. Я считаю, что оно научно совершенно несостоятельно.

Выражение автора, будто депопулирующие страны Запада «имеют состояние устойчивого динамического равновесия показателей рождаемости и смертности на уровне близких к нулю или слабоотрицательных значений» (с. 77) — попросту бессмысленно, даже редакционно. О каком «равновесии» может идти речь при отрицательном естественном приросте населения? Даже «слоабоотрицательном»?. Также бессмысленно уверение автора, будто по мере дальнейшего научно-технического прогресса в будущем, якобы, «начнется действие естественной депопуляции, приводящей к последующему устойчивому равновесию популяционных процессов». (с. 78).

Утверждение автора, будто расчет соотношения прироста населения и прироста ВНП как 1 : 4 принадлежит академику Н. Ф. Реймерсу (с. 79), — ошибочно. На самом деле этот расчет был выполнен и опубликован в 1945 г. американским демографом Фрэнком Ноутстейном.

Вся статья, помимо поверхностного описания эпидемиологической ситуации в стране, перенасыщена малограмотными апологетическими высказываниями, подобными процитированным выше. Никакой пользы в ее публикации я не вижу. Добавлю также, что и ни одной сноски в ней нет.

 


 

Шестая статья сборника, которая называется «Демографическая катастрофа в России: причины и пути преодоления»,Игоря Алексеевича Гундарова. В ней анализируется современное состояние демографической ситуации и предлагаются оригинальные объяснения причин сложившегося катастрофического положения. Некоторые из рассуждений автора представляются мне интересными и заслуживающими обсуждения. принадлежит перу медико-демографа

Я безусловно согласен с оценкой автором демографической ситуации в России как катастрофической (в заголовке статьи). Представляется также весьма важной его оценка алкогольной проблемы в стране как преувеличенной среди факторов, определяющих стагнацию уровня смертности (с. 120-123). Действительно, Россия далеко не самая «пьющая» страна в мире. Во Франции, Италии, Португалии и еще десятке стран алкоголя потребляют значительно больше, чем в России, но продолжительность жизни населения там выше.

То же и в отношении табакокурения. И. А. Гундаров считает «заявления относительно вины табакокурения как существенной причины ухудшения здоровья россиян» мифологичными«(с. 124). В принципе, его мнение, думается, заслуживает и в этом случае внимания и обсуждения. Но опыт целого ряда стран, достигших заметного успеха в борьбе с эпидемией табакокурения и в соответствующем снижении смертности населения от болезней системы кровообращения и органов дыхания заставляют не полностью соглашаться с мнением автора статьи.

То же и в отношении эпидемии СПИДА. Автор, по моему мнению, совершенно прав, считая нагнетание некоторыми российскими органами здравоохранения паники по поводу угрозы чуть ли не гибели страны от СПИДА спекулятивно завышенными (это не означает, конечно, отрицания существования действительной проблемы роста заболеваемости ВИЧ-инфекцией). Автор приводит статистические данные, согласно которым число больных СПИДом в России составило в 2002 г. 600 человек (с. 117). К сожалению, в статье И. А. Гундарова, как и в других статьях сборника, нет ни одной сноски на источники. Нет сноски и в данном случае. Поэтому проверить правильность цитирования невозможно.

Я располагаю другими статистическими данными, не сильно, однако, отличающимися от приводимых автором статьи. По данным статистического ежегодника Госкомстата за 2003 год, который считаю вполне авторитетным, на 1 января 2003 г. в России число больных СПИДом составило 804 человека[9]. В 2002 г. от СПИДА умерло 180 человек10. В то же время в 2002 г. в России умерло от болезней системы кровообращения 1 млн. 308 тыс. человек, от болезней органов дыхания — 101,0 тыс. человек, от несчастных случаев, отравлений и травм — 339,3 тыс. человек, в том числе от убийств — 44,3 тыс., от самоубийств — 55,3 тыс. человек11. И никакого беспокойства по этому вопиющему поводу ни общественность, ни власти не проявляют. Конечно, проблема распространения эпидемии СПИДа в стране заслуживает внимания. Но не в ущерб же борьбе с другими, несомненно более массовыми причинами смерти !?

В принципе, я согласен (вернее, имею в принципе сходное с автором статьи мнение) относительно определяющей роли духовного неблагополучия в поддержании относительно высокого уровня смертности в стране. Но по вопросу о причинах этого неблагополучия и о самом понятии духовности я с И.А.Гундаровым резко расхожусь во взглядах. Он, в соответствии, как я считаю, со своими политическими пристрастиями винит нынешние реформы и капитализм. Я же считаю главной причиной указанного им духовного неблагополучия, как раз напротив, наследие коммунистического прошлого (когда духовность развивалась лишь в узком партийном направлении) и слишком медленное реформирование этого наследия. Однако обсуждение данного вопроса потребовало бы много текста, на что я сейчас не имею возможности. Это отдельная важная тема, выходящая далеко за границы демографии.

Одновременно статья И. А. Гундарова страдает теми же серьезными, по моему мнению, недостатками, как и отмеченные мною в других статьях сборника. Это прежде всего отсутствие ссылок на источники и слабая аргументация. Все перечисленные выше заявления автора статьи, в том числе и те, с которыми можно было бы согласиться, фактически голословны, не опираются на научные источники.

Вообще-то говоря, ссылки на результаты исследований в статье имеются, но сделаны так, что определить их адекватность невозможно. Автор вводит их такими, например, фразами: «Некоторые ученые и государственные деятели полагают,…» (с. 112) (Какие ученые? ученые ли? Какие общественные деятели? Кто конкретно? В.Б.) — «Среди определенной группы демографов существует мнение, …» (с. 115) (Опять же, кто именно? Когда? Где? В.Б.), -»Некоторые демографы полагают, …(с. 117) (То же самое. В.Б.), — «Высказывается мнение, …» (с. 117) (То же. В.Б.), — «Проведенное в середине 90-х годов на территории России комплексное обследование представительной выборки населения показало, …» (с. 125) (Когда, кем, каким методом, в каком конкретно регионе проводилось исследование, насколько репрезентативно — ничего не известно. В.Б.). «Отечественными психологами показано…» (с. 143) (Кем? когда? Какими методами? В.Б.). «Получены факты…(с. 145) (Кем? когда? Какими методами? В.Б.). И так представлен весь текст статьи.

Такой уровень подачи материала неприемлем даже для студенческой курсовой работы, тем более для статьи маститого профессора.

Утверждение автора, будто «в 60-х годах смертность в СССР была самой низкой среди развитых государств мира» (с.126), которое он делает на основании общего коэффициента смертности, равного в указанные им годы 6,9? — не более чем безграмотная ложь. Ложь потому, что профессор социальной гигиены не может не знать, что общий коэффициент смертности — плохой измеритель уровня смертности, поскольку сильно зависит от половозрастной структуры населения.

Для сравнения уровней смертности специалисты используют такой не зависящий от половозрастной структуры населения показатель, как средняя продолжительность жизни. И профессор это наверняка хорошо знает. И он не может не знать, что общий коэффициент смертности в СССР в 1960-е гг. был ниже, чем в западных странах не потому, что смертность была ниже, а потому, что рождаемость была выше, и возрастная структура — моложе. Да и статистический учет смертности был неполон, особенно в восточных и юго-восточных регионах СССР.

Такую же безграмотную ложь сообщает профессор И. А. Гундаров, когда в качестве «одной из наиболее благоприятных» в России характеризует ситуацию со смертностью в Дагестане в 1994 году. Опять же на основе общего коэффициента смертности, который в 1994 г. в Дагестане составил 7,6? против 15,7? по России в среднем (с.127). Но ведь И. А. Гундаров не может не знать, что возрастная структура населения Дагестана значительно моложе, чем население России в целом.

К примеру, в начале 1996 г. доля населения в возрасте моложе 16 лет в Дагестане составляла 34,1%, а в среднем по России — 22,5%12. Если сравнить более подходящие для сравнения показатели средней продолжительности жизни, то в 1994 г. этот показатель в Дагестане составил 70,61 года, а в России в целом — 63,98 лет13. Вроде бы и более точные показатели подтверждают правоту мнения автора статьи, будто бы и бедное население может долго жить. Но, увы, чудеса на свете бывают только в книжках.

Сравнение показателей средней продолжительности жизни населения Дагестана с соседними территориями заставляет скорее усомниться в достоверности расчетов средней продолжительности жизни по Дагестану, чем поверить в возможность прекрасной и долгой жизни в условиях бедности. Чтобы реальность этой сказки доказать, надо было бы приложить больше усилий, чем это сделал И. А. Гундаров.

Несколько раз в статье И. А. Гундарова возникает словосочетание «коренное» население («уменьшение коренного населения», с.117, «коренное население сокращается», с.118). Он не поясняет, какое население России он считает коренным, а какое — некоренным, и почему. Но можно догадаться, что коренным он считает русское население, а остальные 193 народа (по итогам Всероссийской переписи населения 2002 г.), некоторые из которых древнее по проживанию на территории России, чем русские — некоренными.

Согласно  Конституции РФ, Российская Федерация — федерация (прошу прощения за тавтологию). Все народы в этой федерации — равны в своих правах, в своем значении, независимо от их численности. В российском законодательстве нет деления народов России на «коренные», точнее на один — «коренной», и все остальные — некоренные. Подобная националистическая ненаучная выдумка маститого профессора очень опасна, по-моему, политически и этически, и не должна была бы пропускаться на страницы серьезного научного издания.

В заключение я считаю, что статья И. А. Гундарова написана на невысоком научном уровне, слабо аргументирована и к тому же еще и сильно политизирована в духе установок партии, членом которой он состоит.

Ссылки на успех, якобы, пронаталистской политики Гитлера в 1930-е годы с явным намеком на возможность использования нацистского «успеха» (с. 161), нападки на курс политических и социально-экономических реформ в России (с. 170), рецепт исправления демографической ситуации с помощью «отказа от ошибочного курса реформ» (с. 179) и построения какого-то «конвергентного социализма» (с. 212) — все это не более чем демагогия.

 


 

Седьмая статья сборника под названием «О сценарии „русский прорыв“» написана некиим Вениамином Анатольевичем Башлачевым из города Тарусы, именующим себя «независимым системным аналитиком», резко отличается от других статей сборника своим националистическим духом, близким к фашизму, и своим совершенно низким методическим уровнем14.

Национализм автора проявляется в слишком частом скандировании словосочетаний «мы, русские» (с. 220, 223, 228, 231, 232, 239), «нам, русским» (с. 239), «у нас, русских» (с. 215, 216, 217) и т.д. Интересно, кто, какие русские уполномочили г-на Башлачева выступать от их имени?

В статье автор не только оперирует данными о численности русских в России, без обращения к каким-либо статистическим источникам, он также приводит и данные о естественном движении населения в национальном разрезе, в частности, число «только русских смертей — более 1,8 млн. в год» (с.213), «русских рождений» (с. 213), «выделим русскую мужскую часть трудоспособного возраста» (с.214), «численность русских мужчин возраста 15-59 лет сократится к 2015 г. на 5 млн.» (с. 214), и т.д., без каких-либо объяснений того, каким образом получены приводимые им данные. Как и в других статьях сборника, в статье Башлачева нет ни одного указания на используемые им источники.

Значительная часть статьи, в которой автор рассуждает о «русских историках», много лет искажавших, якобы, историю русского народа (с. 230-238), унижавших его национальное достоинство и т.п., вообще, по моему мнению, никак не связана с темой сборника, с демографией вообще. Это совсем другой предмет.

Рекомендации автора по исправлению «русской» демографической ситуации наивны, ненаучны и противоречивы. К примеру, на с. 220 автор, полагая, что ориентиром демографической политики в России должна быть семья с тремя-четырьмя детьми, пишет: «Конечно, необходимость семьи и 3—4 детей не обязать принуждением. Такой душевный настрой можно лишь побудить». С такой мыслью я совершенно согласен. Но на с.238 читаем противоположную рекомендацию того же автора: «Каждый здоровый русский мужчина и каждая здоровая русская женщина должны быть обязаны в законодательном порядке создать семью и воспитывать 3—4 детей». Это, уверен, ненаучный бред.

Считаю, что публикация статьи такого низкого научного демографического и социологического уровня является серьезной ошибкой «общего» редактора.

 


 

Наконец, последняя, восьмая статья в сборнике, под названием «Есть и такая точка зрения. Матриархат» принадлежит перу А. Г. Гончарова из Воронежа, о котором больше мне ничего не известно (кто он, что он, какой профессии?).

Скажу сразу, по своему научному уровню статья близка к уровню статьи Башлачева. Т.е. уровень крайне низкий. Большая часть статьи заполнена нападками на Семейный Кодекс, причем трудно понять, чем автору Кодекс-то не понравился, и какое отношение недостатки семейного кодекса (если они есть) имеют к теме вымирания русских? Ностальгия автора по древнему патриархату вряд ли может представлять какой-либо научный интерес, поскольку эта ностальгия сродни ностальгии по СССР и прочим фантомам типа отрезанной конечности.

Ссылки на Библию при обсуждении вопроса о репродуктивных правах (с. 252-253) возможно имеют какое-то значение для людей верующих, но не для ученых-демографов и социологов — сплошь атеистов. Фразы типа «Сейчас в России, которая считается православной…» (с.253) должны преследоваться по Уголовному кодексу как задевающие религиозные чувства неправославных граждан России и атеистов, численность которых в России несравнимо больше, чем «истинно верующих» в богов и прочих идолов.

На каких источниках автор основывает свое мнение, будто белое население в США составляет только 50% всего населения страны? (с.266) По официальным итогам переписи населения США 2000 г., белое население, указавшее принадлежность только к одной этнической группе, составило 75,1% населения, в сочетании с принадлежностью к другим этническим группам — 77,1%15. Так что, 50% белого населения — не более, чем фантазия автора. И подобными фантазиями его статья переполнена, но верить ему нельзя, потому что источники не указаны.

Однако «вершиной» творчества автора данной статьи, является, по-моему, приводимый им анекдот, который я считаю необходимым процитировать полностью, тем более, что сам автор считает его даже поучительным (с.266): «Тук-тук-тук! — Кто там? — Пи…ц! — Что надо? — Пришел…» Всё, как говорится, приехали! Не знаю, куда смотрел «общий» редактор, когда пропускал такую матерщину в публичную печать?

 


 

В итоге должен сказать, что сборник получился плохо подготовленным. И, между прочим, ни в одной из его статей, не содержится ответа, во всяком случае, научного, на вопрос, вынесенный в заголовок книги: ПОЧЕМУ ВЫМИРАЮТ РУССКИЕ?

И все же…и все же…книга живет своей отдельной жизнью. Насколько я могу судить, она раскуплена, в книжных магазинах ее нет. Может быть, при нашей нынешней скудости демографической информации она принесет определенную пользу тому большинству читающей публики, которое ничего не знает о демографической катастрофе нашей страны и задумается о путях ее преодоления?



[1] Птуха  М. В. Очерки по статистике населения. М., Госстатиздат ЦСУ СССР, 1960, с. 240-278

[2] Птуха М. В. Цит. Соч., с.261.

[3] Население России за 100 лет (1897-1997). М., Госкомстат России, 1998, с.164.

[4] Рассчитано по источнику: Демографический ежегодник России 2002. М., Госкомстат России, 2002, с. 235-236.

[5] Демографический ежегодник России 2002. М., Госкомстат России, 2002, с. 235-236.

[6] Все-таки ассимиляция и депопуляция — далеко разные вещи.

[7] The World Health Report, 2004. WHO, Geneva, 2004 — p. 114

http://www.who.int/whr/2004/report04_en.pdf

[8] World Population Prospects: The 2002 Revision. NY, 2003. Annex Tables, p. 30-35

http://www.un.org/esa/population/publications/wpp2002/wpp2002annextables.PDF

[9] Российский статистический ежегодник 2003. М., Госкомстат России, 2003, с. 250.

10 Там же.

11 Там же, с. 119.

12 Демографический ежегодник России 1996. М., Госкомстат России, 1996, с. 46-47.

13 Там же, с. 104 и 109.

14 Автор этой статьи не имеет никакого демографического образования. Судя по справке, приводимой в недавно опубликованной этим же автором и издательством «Белые альвы» (Москва), название которой я не привожу, чтобы не афишировать эту мерзость, В. А. Башлачев окончил Уральский политехнический институт и работал на предприятиях ВПК.

15 The White Population: 2000. By Elizabeth  M. Grieco /Census 2000 Brief. Washington, Bureau of the Census, August 2001 — p. 3 (http://www.census.gov/prod/2001pubs/c2kbr01-4.pdf). При переписи населения США 2000 г. респонденты впервые могли указать принадлежность к 1 или нескольким (вплоть до 6) этническим груп-пам одновременно.


Дата публикации: 2010-02-01 01:18:51