Архив

К столетию Бориса Цезаревича Урланиса

«Демографические исследования», № 5

Александр Синельников — кандидат экономических наук, доцент кафедры социологии семьи и демографии социологического факультета МГУ им. М. В. Ломоносова.

 


28 августа 2006 года исполнилось сто лет со дня рождения Бориса Цезаревича Урланиса (1906-1981). Уже четверть века как его нет с нами. Но его книги пережили своего автора, как минимум, на целое поколение. И, скорее всего, переживут еще на несколько поколений.

Борис Цезаревич прожил не очень долгую жизнь — меньше, чем рассчитанная им самим средняя продолжительность жизни ученых естествоиспытателей. Правда, он не рассчитывал аналогичного показателя для специалистов по социальным наукам. В частности, по своей родной науке — демографии. Может быть, занятие этой научной дисциплиной не так продлевает жизнь, как изучение далеких галактик. Особенно, если ученый переживает, болеет душой за те общественные процессы, которые он изучает.

Борис Цезаревич был именно таким ученым. В отличие от многих других демографов ему не было все равно, увеличится или уменьшится население его родной страны, будет ли оно старым или молодым, сколько в его составе будет семейных людей и сколько одиноких, какие семьи будут численно преобладать — полные или неполные, с одним ребенком или с несколькими детьми.

Он никогда не успокаивал ни себя, ни других тем, что снижение рождаемости, уменьшение прочности браков и старение населения характерно не только для нашей страны, но и для всех развитых стран, что эти тенденции следствие прогрессивного развития общества и что бороться с ними бессмысленно и реакционно.

В своей книге «Динамика и структура населения СССР и США», изданной в 1964 году, он признавал, что, несмотря на различие политических систем и социально-экономических условий, проблема снижения рождаемости существует в обеих странах. При этом, согласно его мнению, одна и та же демографическая тенденция в Советском Союзе вызывалась одними причинами, а в США — другими. По его образному выражению, у них это проблема безработицы, а у нас это проблема «безработницы». В те времена в СССР было очень трудно найти няню для детей.

Разумеется, Борис Цезаревич понимал, что между всеми индустриально развитыми странами существует фундаментальное сходство не только по уровню и тенденциям рождаемости, но и по основным факторам, влияющим на эти тенденции. Среди этих факторов ни безработица при капитализме, ни «безработница» при социализме не играли решающей роли.

Во многих капиталистических странах Южной Америки уровень безработицы был гораздо выше, чем в США, однако уровень рождаемости тоже был намного выше. Что же касается чисто советской проблемы «безработницы», то она не могла заметно отразиться на уровне рождаемости хотя бы потому, что во все времена во всех странах при любом уровне рождаемости подавляющее большинство семей с маленькими детьми обходились без помощи нянь и домработниц просто потому, что им это не по карману.

Нанимали нянь, кормилиц, гувернанток и прочую прислугу лишь весьма богатые семьи, которых в любом обществе относительно немного. И, как это ни странно, богатые семьи при этом всегда имели меньше детей, чем бедные, в которых матери не только не имели никаких домработниц, но и сами нередко нанимались в няни, домработницы и кормилицы к богатым людям.

В отличие от многих других ученых (и почти всех не ученых) Борис Цезаревич признавал факт обратной связи между уровнем благосостояния и уровнем рождаемости. При этом он подчеркивал, что не надо смешивать статические и динамические закономерности. В каждый момент времени в богатых (точнее, в развитых) странах рождаемость ниже, чем в бедных.

Но если в развитой стране с низкой рождаемостью уровень жизни населения понизится из-за экономического кризиса или по какой-то другой причине, то уровень рождаемости от этого не повысится, а скорее всего, еще больше понизится. Снижение рождаемости в период экономического кризиса 1990-х годов в России и других странах СНГ показало, что Урланис был прав. Но сам он об этом уже не узнал.

Для чего же ему понадобилось это курьезное сравнение двух проблем: безработицы и «безработницы»?

Отчасти, видимо, для того, чтобы привлечь внимание читателей и сделать свою книгу более популярной и интересной для читателей, подавляющее большинство которых не принадлежало к узкому кругу профессиональных демографов. Урланис был блестящим популяризатором демографии.

Любая наука, а тем более, наука об обществе, нуждается в популяризации. Иначе зачем издавать научные монографии тиражами в несколько тысяч экземпляров, если в проблемах, которым они посвящены, разбирается несколько десятков узких специалистов. Но в деле популяризации очень трудно избежать вульгаризации. Борису Цезаревичу это удавалось лучше, чем всем другим советским и российским демографам.

Он излагал глубокие научные идеи в доступной для широкого круга читателей форме. И в своем учебнике по общей теории статистики и в двух десятках научных монографий по демографии, и в многочисленных статьях он старался избегать формул, особенно если это сложные формулы с надстрочными и подстрочными индексами, знаками интеграла, экспоненциальными функциями и прочими буквенными символами, отпугивающими не только студентов, но и кандидатов наук, если эти науки не математические.

В то время как написанные другими авторами научные монографии и учебные пособия по статистике вообще, и по демографической статистике, в частности, пестрели подобной символикой, Борис Цезаревич предпочитал указывать в числителе и знаменателе дроби словесные названия показателей, частное от деления которых дает искомый показатель, тоже именуемый словесно, а не математические обозначения этих показателей, пугающие читателей своей сложностью.

Математические и статистические методы никогда не были для Урланиса самоцелью — они позволяли лучше понять суть той или иной демографической проблемы, которой он интересовался. В свое время я слушал лекции Бориса Цезаревича в Московском экономико-статистическом институте, а много лет спустя, когда сам стал преподавать, использовал те же популярные методы изложения материала, которыми он пользовался. Студенты говорят, что это намного облегчает понимание самого материала.

Однако Урланис использовал параллель между негативным демографическим эффектом безработицы «у них» и «безработницы» «у нас» не только ради популяризации. Изучение проблем рождаемости, брачности, разводимости, старения возрастной структуры населения в западных странах, с одной стороны, и Советском Союзе и странах Восточной Европы — с другой, показывало как Урланису, так и другим авторам, что во всех этих процессах сходства между социалистическими и капиталистическими странами куда больше, чем различия.

Но прямо об этом написать было невозможно — не пропустила бы цензура. Ведь согласно официальной советской идеологии при социализме все должно быть лучше, чем при капитализме. В том числе и в демографической сфере. А на самом деле все было почти одинаково. За исключением ситуации со смертностью, где действительно существовали и сейчас существуют различия. Но не в нашу пользу. Однако об этом речь пойдет чуть позже.

Упомянув о негативном влиянии безработицы на рождаемость в США, Урланис как бы мимоходом в той же книге объяснил, почему в СССР тогда не было безработицы. Он сравнил опубликованные данные Всесоюзной переписи населения 1959 года и переписи населения США 1960 года. Оказалось, что при почти одинаковой численности населения обеих стран, в СССР охраной и уборкой помещений было занято примерно в четыре раза больше людей, чем в США.

Разумеется, это вовсе не означало, что чистоты и порядка в советских предприятиях и в учреждениях было в четыре раза больше, чем в американских. Да и зарплата наших вахтеров, сторожей и уборщиц была меньше американских пособий по безработице. По существу речь шла об искусственном создании излишних рабочих мест, причем очень низко оплачиваемых — то есть о скрытой безработице, которую официальная советская пропаганда не хотела признавать.

В своих публикациях Борис Цезаревич не раз обращал внимание на проблему высокой смертности, которой в стране победившего социализма не должно было быть, но которая была уже тогда, а в настоящее время стоит еще острее.

Особенно известна его статья «Берегите мужчин!», опубликованная в «Литературной Газете» в 1968 г. Газетные статьи, даже самые блестящие, забываются быстро — их «продолжительность жизни» несравненно короче, чем у книг. Однако эту статью многие читатели «Литературки» помнят до сих пор, то есть уже 38 лет. Она принесла Урланису больше славы и популярности, чем все его книги, вместе взятые. Борису Цезаревичу удалось привлечь внимание советского общества к проблеме колоссальной смертности среди мужчин в трудоспособных возрастах.

Но общество и государство — это не одно и то же. Тогдашнее государство поступило по принципу «нет данных — нет проблемы» и отреагировало на рост смертности, в первую очередь мужской, наложением грифа ДСП («для служебного пользования») на все мало-мальски подробные данные о смертности — их было запрещено публиковать в прессе.

Этот запрет был отменен, а гриф ДСП снят в эпоху перестройки и гласности во второй половине 1980-х годов. Но статья Урланиса имела такой общественный резонанс, что в 1978 г. он опубликовал еще одну статью «И снова, берегите мужчин!» и цензура ее не запретила. На этот раз негативная реакция наступила не со стороны государства, а со стороны общественности, точнее некоторых представителей ее женской половины, которые усмотрели в призыве беречь мужчин дискриминацию женщин. Тогда Борис Цезаревич написал статью «Женщин тоже надо беречь», в которой объяснял, что проблемы существуют и в отношении состояния здоровья и продолжительности жизни женского населения.

Привлекая внимание широких кругов читателей к острым демографическим проблемам, в том числе и таким, которые тогдашняя власть не хотела признавать, потому что они не укладывались в рамки официальной идеологии («если факты противоречат теории, тем хуже для фактов»), Урланис отнюдь не был диссидентом.

Типичный диссидент считает, что все вокруг него плохо и что виновата в этом власть. Борис Цезаревич же понимал, что демографические проблемы далеко не всегда связаны с неправильной социальной политикой государства. Кроме того, он считал, что некоторые явления в семейной жизни, осуждаемые официальной пропагандой, вполне нормальны и проблем не создают.

В последние годы жизни Борис Цезаревич проявлял интерес не только к продолжительности жизни женщин, но и к связанной с этим проблемой роли бабушек в воспитании внуков.

Официальная пропаганда рассматривала как негативное явление то, что многие молодые матери (и отцы) ведут себя как «кукушки», перекладывая ответственность за воспитание своих детей на старшее поколение. Урланис же считал такое положение дел нормальным. Нет ничего плохого, если студентка, рано вышедшая замуж и родившая ребенка, пользуется помощью своей матери или свекрови в уходе за ребенком. В противном случае ей пришлось бы бросить институт. Когда она закончит учебу, будет уделять ребенку больше внимания. А спустя много лет — сама станет бабушкой и будет заботиться о своих внуках так же, как когда-то ее мать заботилась о ее ребенке.

Эта статья заканчивалась упоминанием о том, что забота о внуках лежит не только на бабушках, но и на дедушках. Статья вызвала широкий резонанс, редакция получила множество писем читателей, в том числе из зарубежных стран. Одна пожилая американка написала, что очень рада была узнать, что существуют такие замечательные «специалисты по бабушкам», как профессор Урланис и что его статья ей очень понравилась.

К моменту рождения первого ребенка у старшего сына или дочери подавляющему большинству бабушек еще далеко до пенсии. А вот вторые дети имеют гораздо больше шансов застать бабушку на пенсии, особенно если их родители тоже были вторыми детьми. У третьих и последующих детей таких шансов еще больше.

Из-за снижения рождаемости население «стареет», поскольку каждое последующее поколение оказывается по численности меньше предыдущего. Старение населения все острее ставит вопрос о повышении пенсионного возраста.

Эта болезненная тема много раз обсуждалась в разных министерствах и ведомствах, в научной литературе, и, разумеется, в прессе. Но если пенсионный возраст для женщин будет повышен, то миллионы семей лишатся помощи бабушек в уходе за детьми. Это вряд ли заметно повлияет на число первых рождений — первенцы рождаются почти во всех семьях, где репродуктивное здоровье супругов это позволяет, независимо ни от каких условий, и, как правило, задолго до выхода бабушки на пенсию.

Однако число вторых и третьих рождений, от которого в основном и зависит то, будет ли воспроизводство населения страны простым, расширенным или суженным, может резко сократиться из-за того что бабушки будут вынуждены продолжать работать вместо того, чтобы ухаживать за младшими внуками. Получается замкнутый круг: снижение рождаемости ведет к старению населения, старение населения — к повышению пенсионного возраста — повышение пенсионного возраста — к дальнейшему снижению рождаемости.

Ни одна из проблем, о которых когда-то с тревогой писал Борис Цезаревич Урланис, не решилась сама собой. Более того, все эти проблемы сейчас стоят гораздо острее, чем при его жизни. И будут существовать еще очень долго, пока государство и общество с помощью демографической науки не найдут способ их решения.

Вклад Бориса Цезаревича в эту науку был очень велик, он одним из первых сумел привлечь внимание государства и общества к этим проблемам. На его книгах выросли целые поколения демографов. Есть все основания полагать, что научному наследию Бориса Цезаревича Урланиса суждена гораздо более долгая жизнь, чем ему самому.


Дата публикации: 2006-12-30 17:03:23