Архив

Социально- экономические последствия трансформации семьи

«Демографические исследования», № 6

Александр Синельников — кандидат экономических наук, доцент кафедры социологии семьи и демографии социологического факультета МГУ им. М. В. Ломоносова.

 


Данная статья* является продолжением статьи, опубликованной на этом же сайте [1] . Там трансформация типа семьи описывалась с точки зрения «чистой» демографии. Теперь мы предлагаем рассмотреть социально-экономические последствия трансформации семьи и отношений между поколениями.

Автор — сторонник концепции «кризиса семьи», в которой основное место занимает теория исторического уменьшения потребности личности в детях. Эта теория разработана В. А. Борисовым [2] , А. И. Антоновым [3] , и (в ином варианте) Л. Е. Дарским [4] , а также некоторыми другими авторами. Согласно этой теории, потребность семьи и личности в детях уменьшается в результате социально-экономического развития общества.

Для основанного на натуральном хозяйстве аграрного общества, в котором мало применялся наемный труд, а следовательно, товарно-денежные отношения были развиты слабо и не существовало никакой системы социального обеспечения, экономически целесообразными были расширенные многодетные семьи, состоящие из трех поколений и основанные на практически нерасторжимых браках. Эти семьи и преобладали в подобных обществах.

Однако с течением дальнейших социально-экономических изменений в обществе такой тип семьи постепенно утрачивает свою целесообразность. Огромные массы сельских жителей переселяются в города,  члены семей (в том числе и женщины) переходят от домашнего производства к работе по найму вне дома — всё это лишает семью производственной функции. Из-за длительных сроков учебы дети остаются иждивенцами родителей до 18—20 и более лет.

Появление самостоятельных заработков у женщин побуждает их резко ограничивать число детей, чтобы не терять доходы. Кроме того, экономически самостоятельные женщины легче, чем домохозяйки, решаются на развод, т.к. способны материально обеспечить себя и своих детей.

Создание системы социального обеспечения ведет к тому, что люди уже не видят в детях будущих кормильцев в старости. У женщин зарплата, а следовательно, и пенсия тем больше, чем меньше у них было перерывов в трудовой деятельности из-за ухода за маленькими детьми. Эти перерывы ведут к потере квалификации и мешают карьере. Пенсии делают пожилых людей независимыми от детей и способствуют нуклеаризации семей — т.е. разделению поколений.

Поэтому в современной России, да и во всех других экономически развитых странах, преобладают нуклеарные семьи с одним или двумя детьми, причем во многих из них нет отцов. В России, по данным переписи 2002 г., каждая четвертая из семей с детьми — неполная. Это послеразводные семьи, семьи одиноких матерей, родивших детей вне брака, а также семьи вдов и вдовцов, число которых в России весьма велико из-за высокой смертности, особенно у мужчин в средних возрастах.

Сторонники концепций «кризиса семьи» и «модернизации семьи», по сути, не спорят между собой о причинах доминирования в современном российском (а также европейском, американском и любом другом развитом) обществе таких типов семей. Спор идет «только» о том, хорошо это или плохо, а также об обратимости или необратимости этой ситуации.

Концепция «модернизации семьи» была четко сформулирована в опубликованном в 1993 г. ежегодном демографическом докладе Центра демографии и экологии человека (руководитель центра А. Г. Вишневский). Там прямо сказано, что: «Нередки попытки ценой запретов или посул изменить закономерный ход истории: запретить или ограничить аборты или разводы, добиться повышения рождаемости и т.п.» [5] . «Стратегическая программа» в докладе начинается со слов: «Необходимо понять и принять ту модель семьи — городской, малой, нуклеарной и т.п., какая преобладает в жизни, а не в утопическом воображении благонамеренных теоретиков» [6] .

Данное мнение означает, что если малодетность ведет к гибели общества, то последнее не имеет права мешать этому, ни с помощью «кнута», т.е. запрета абортов (чего демографы-«кризисники» и не предлагают), ни с помощью «пряника», т.е. льгот и пособий на детей, а также с помощью политики, обеспечивающей возможность для семей выбрать среднедетность. В докладе эта стратегия называется «посулами» и «завуалированными мерами, нарушающими суверенитет семьи и имеющими целью оказать на нее экономическое или иное давление» [7] .

Демографы-«кризисники» признают, что причины кризиса носят объективный, долговременный и глобальный характер, но считают, что следует бороться, а не мириться с кризисом и не отрицать сам его факт.

«Модернизаторы» же утверждают, что институт семьи переживает не кризис, а «модернизацию», которая является закономерным следствием общественного прогресса и при всех своих «издержках» (низкая рождаемость, убыль населения, рост числа разводов, высокая доля неполных семей) носит в целом прогрессивный и позитивный характер, т.к. обеспечивает свободу выбора семейного и демографического поведения, которая объявляется одним из «прав человека».

Она состоит в том, что человек якобы имеет право оставаться бездетным, разводиться по любой причине, которую считает уважительной или никогда не вступать в брак, а также разрывать все отношения со своими детьми и родителями, и не осуждаться за это обществом. Исходя из такой логики, в число прав человека входит и право на самоубийство. Но и без этого подобное понимание прав человека ведет к демографическому самоубийству общества, то есть к вымиранию в результате депопуляции.

Однако как теория модернизации семьи, так и концепция институционального кризиса семьи в ее нынешнем виде, признают, что снижение рождаемости ниже черты простого замещения поколений вызвано урбанизацией, индустриализацией, вовлечением женщин в общественное производство и их эмансипацией, ростом уровня образования и другими объективными процессами. Отсюда легко сделать вывод о необратимости снижения рождаемости [8] .

По мнению американского демографа Чарльза Уэстоффа, который по своим взглядам ближе к «кризисникам», чем к «модернизаторам», ни один из этих глобальных процессов, повлекших за собой снижение рождаемости, не обнаруживает никаких признаков поворота вспять. Поэтому нет оснований надеяться на спонтанное повышение рождаемости в тех странах, где она не обеспечивает даже простого замещения поколений [9] . Если считать, что общество не в состоянии переломить эту тенденцию, то придется признать, что человечество обречено на вымирание.

Популярный в обеих альтернативных научных школах тезис о том, что экономическое развитие полностью определяет демографическую ситуацию, является по сути, марксистским. Причем это вульгаризированный марксизм, т.е., экономический детерминизм. Маркс и Энгельс не отрицали роли внеэкономических факторов в развитии общества. Если же смотреть на проблему кризиса семьи через призму обратной связи «семья—общество», то видно, что семья не является «пассивной жертвой» общества. Напротив, она оказывает определяющее влияние на социальные и экономические процессы.

Семейно-демографическое поведение многих людей явно противоречит их экономическим интересам. С экономической точки зрения в наше время невыгодно иметь даже одного или двух детей, но большинство семей пока что их имеют.

Экономически невыгодно для молодых пар отделяться от родителей. Семье из трех поколений легче прожить на меньшие деньги (в расчете на одного члена семьи), удобнее вести домашнее хозяйство, проще обеспечить присмотр и уход за маленькими детьми. Отделение создает и финансовые проблемы: покупка или аренда квартиры требует больших денег. Однако любая пара уходит от родителей при малейшей возможности.

Для супругов невыгодно и разводиться — возникают трудности с разделом квартир, дач, земельных участков и другого имущества. Но супруги разводятся, хотя потом многие из них годами живут под одной крышей, а то и приводят туда новых партнеров. Для России это типичная ситуация.

Для большинства женщин развод означает снижение жизненного уровня семьи. Мужья, как правило, являются основными кормильцами семей, а зарплату отдают женам, оставляя себе небольшую сумму на карманные расходы. После развода у жены остаются лишь алименты. По российскому законодательству, это 25% зарплаты мужа для семьи с одним ребенком, и 33% семьи с двумя детьми, если суд, с учетом обстоятельств дела, не изменил размер алиментов. Однако далеко не все мужья исправно их платят.

С экономической точки зрения, развод целесообразен лишь тогда, когда муж пропивает чуть ли не всю зарплату, либо получает намного меньше жены или вообще находится на иждивении супруги или ее родителей. Однако семьи распадаются не только в таких случаях. Материальные трудности, как правило, не удерживают супругов от развода. B нашей стране более половины браков заканчивается разводом, после чего почти всегда бывшие супруги попадают в вышеописанные неблагоприятные ситуации. Если психологические и сексуальные отношения неудовлетворительны хотя бы для одного из них, то ни чувство ответственности за детей, ни материальные соображения, как правило, не удерживают супругов вместе.

На ранних этапах демографического развития преобладающим типом семьи была расширенная разветвленная семья. Это сочеталось с многодетностью семей, устройством браков либо родителями, либо молодыми, но с согласия старших, а также с почти полным отсутствием разводов.

В расширенных разветвленных семьях все женатые сыновья жили либо в одном доме с родителями, либо в нескольких соседних домах на одном дворе. Замужние дочери уходили из дома. После смерти родителей расширенная разветвленная семья какое-то время состояла из нескольких братьев с их женами и детьми, которые затем разделялись на нуклеарные семьи.

Расширенные разветвленные семьи препятствовали как обогащению одних индивидов и супружеских пар с детьми, входящих в эти большие семьи, так и обнищанию других. Если кто-то из членов таких семейных кланов оказался умелым работником, либо смог выгодно продать излишки сельскохозяйственной продукции, прибыль доставалась всему клану. Все взрослые мужчины, принадлежащие к большой семье, совместно обрабатывали поле, которое тоже принадлежало всей семье. Собранный урожай распределялся по едокам. Это было невыгодно для умелых и трудолюбивых членов клана, но весьма выгодно для неумелых и нерадивых. Правда, если кто-то отлынивал от работы, другие члены клана могли его пристыдить и заставить работать больше. Но четкой связи между затратами труда и его результатами на уровне малой семьи, т.е. брачной пары с детьми, не было. Такая связь действовала лишь на уровне всей большой семьи, состоящей из нескольких малых.

Обычаи обязывали любого члена большой семьи при возвращении с базара или с ярмарки делать подарки, иногда весьма дорогие, не только жене и детям, но и родителям, братьям, сестрам, женам братьев, племянникам и другим родственникам. Да и продавал он на рынке не только то, что вырастил своими руками, но и плоды труда всего клана. Необходимость делиться с родственниками сдерживала частную инициативу и предприимчивость.

Отдельные лица и супружеские пары, входящие в состав большой семьи, но попавшие в бедственное положение из-за тяжелой болезни, увечья, смерти супруга и по другим причинам, всегда могли рассчитывать на помощь клана. Например, если у них сгорела изба, родственники давали им приют в своих домах и помогали построить новый дом. О вдовах и сиротах заботились дедушки и бабушки, дяди и тети, старшие братья и сестры. Даже старые холостяки, старые девы, бездетные вдовы и вдовцы, как правило, не были совсем одинокими — обычно они жили в семьях своих родственников.

Английский исследователь Питер Леслетт, сравнивая семейную структуру домохозяйств в странах Западной, Центральной, Южной и Восточной Европы с XVII столетиях до середины XIX века, обратил внимание на то, что в Восточной Европе, включая Россию, в качестве работников часто привлекались родственники и редко использовался наемный труд. [10] До отмены крепостного права крестьяне считали позорным отдавать детей в батраки.

Преобладание в обществе расширенных разветвленных семей сдерживало процессы социального расслоения и развития рыночной экономики, основанной на наемном труде и поляризации общества на бедных и богатых.

Представление о том, что развитие капитализма автоматически вызывает нуклеаризацию семей, является односторонним. Со времен Маркса утвердилось мнение, что основными мотивами поведения людей становятся экономические соображения. Но, если исходить из них, то в разделении были заинтересованы лишь активные здоровые люди молодого и среднего возраста, без детей или имеющие мало детей (по тогдашним понятиям), которые не желали делиться доходами с пожилыми, больными и многодетными родичами. Люди же не столь молодые и здоровые, вдовы и вдовцы с детьми, многодетные супруги, и экономически пассивные личности были заинтересованы в сохранении расширенных семей, которые служили им гарантией от нищеты.

Между тем, именно в капиталистическом обществе, хотя и не на ранних этапах его развития, утвердилась модель полной нуклеаризации семей, когда почти все супружеские пары отделяются от родителей и родственников, независимо от экономической выгодности или невыгодности отделения.

Развитие капитализма влияет на нуклеаризацию. Однако это влияние взаимно: нуклеаризация (хотя бы частичная) является одним из необходимых условий для развития капитализма. Нуклеаризация имела место еще в рабовладельческом обществе. Ее причины не сводятся лишь к экономике. т на процесс нуклеаризации семей. ации семей.или для них гарантией от нищеты

Не все взрослые сыновья повиновались родителям, и не каждая невестка подчинялась свекрови. Брак по самому своему характеру требует автономии супругов от их старших родственников. Во все времена многие супружеские пары стремились к отделению, хотя с экономической точки зрения, жить с родителями было выгодно. Они следовали правилу, сформулированному в Библии «Потому оставит человек отца своего и мать свою и прилепится к жене своей; и будут [два] одна плоть». (Бытие 2:24). Это не правовая норма, т.к. Библия не предусматривает наказаний за ее нарушение, а естественный закон, к соблюдению которого никого не надо принуждать, так же, как не надо заставлять людей есть, пить или спать.

Тем не менее, во многих странах, в том числе и в России, данный естественный закон превратился в неформальную социальную норму, которая предписывает всем брачным парам отделяться. Окружающие не понимают супругов, которые не уходят от родителей, имея такую возможность.

Из библейских повествований о жизни патриархов — Авраама, Исаака, Иакова видно, что никто из них не был на склоне лет покинут всеми сыновьями. Кто-то из женатых детей оставался жить с родителями.

Исторические данные показывают, что в странах Западной и Северо-Западной Европы уже в XVIII- XIX веках (да и в более ранние эпохи) преобладали нуклеарные семьи из двух поколений: их доля составляла 70-85%. Доля семей из двух и более совместно проживающих брачных пар не превышала 5% [11] . Правда, фактическая доля расширенных семей была больше, с учетом тех семей, в которых вместе с женатым сыном или замужней дочерью жил один из родителей, а другого, как правило, уже не было в живых.

В России семейная структура сельского населения, составлявшего огромное большинство всего населения, была диаметрально противоположна западной. Так, например, в имении Мишино Рязанской губернии в период между 1782-1858 гг., процент семейных домохозяйств из двух и более брачных пар составлял от 75 до 82% в разные годы, а доля простых, то есть, нуклеарных семей, состоящих только из супружеской пары с детьми, колебалась от 7 до 12%. По данным ревизских сказок 1816-1858 гг. по имению Суховарово Тверской губернии, многосемейные дворы из двух и более пар составляли от 66 до 80%, а доля простых семей — от 7 до 14% [12] . Но те же данные показывают, что в те времена и в России, и в Европе, семей типа «пустого гнезда», т.е., пожилых пар, от которых ушли все дети, было немного.

В расширенной одноветвевой семье один сын приводит жену в дом отца и матери, заботится о них до конца их дней, и, в качестве «награды» за это наследует всю недвижимость — дом и землю. Другие сыновья живут отдельно и получают гораздо меньшую долю наследства — деньгами и движимым имуществом. Если в семье есть только дочери, то их отдают замуж «на сторону», за исключением одной, которая приводит мужа в дом, а затем получает львиную долю наследства на правах сына, оставшегося с родителями.

Как правило, в «пустые гнезда» превращались лишь семьи, имеющие только дочерей, если все они вышли замуж. В таких случаях родители старались принять в семью одного из зятьев, чтобы не оставаться одинокими в старости. Однако если зятья соглашались жить у родителей жен, то лишь тогда, когда эта семья была богаче их собственной. Но социальные нормы доиндустриального общества требовали, чтобы браки заключались «в своем кругу», то есть между лицами, равными друг другу по социальному статусу.

Этот неписаный закон иногда нарушался, но общество терпимее относилось к тем социально неравным бракам, где муж был намного богаче и знатнее жены, чем к противоположной ситуации. Мужчин, вступающих в брак с женщинами намного богаче себя, презрительно звали, да и сейчас зовут альфонсами. Если же муж соглашался жить в доме тестя и тещи, и фактически за их счет, то в России и на Украине его пренебрежительно называли «примаком». На это соглашался не каждый зять, даже из бедных. Супруги, имеющие только дочерей, хотя и не испытывали такого комплекса неполноценности, как бездетные, но все же боялись остаться одинокими.

В наши дни конфликты между свекровью и невесткой, а также между зятем и тещей нередко происходят потому, что в обществе утвердилась социальная норма, согласно которой супругам ОБЯЗАТЕЛЬНО следует отделиться от родителей, иначе они НЕПРЕМЕННО поссорятся.

Стереотип, согласно которому каждая свекровь неминуемо будет тиранить невестку, любая теща обязательно станет «пилить» зятя, а один из супругов непременно «отрывает» другого супруга от родителей, приводит к тому, что обе стороны изначально смотрят друг на друга, как на врагов. Между ними устанавливаются натянутые отношения даже тогда, когда для этого нет оснований, кроме предубеждения, обусловленного данной нормой [13] .

Для нашей страны эта ситуация усугубляется из-за жилищной проблемы. Социальные нормы требуют отделения всех супружеских пар от родителей, однако для миллионов семей эти нормы невыполнимы, поскольку они слишком бедны, чтобы, при нынешних ценах на рынке жилья, купить или хотя бы снять квартиру. Если по данным переписи 1989 г. 18,1% супружеских пар в России проживали с родителями или родственниками мужа либо жены, то, по данным переписи 2002 г. доля таких расширенных семей повысилась и достигла 23,6%. [14] Правда, более чем три четверти полных семей (то есть, семей с супружескими парами) являются нуклеарными. Но не все они жили отдельно с самого момента свадьбы. Многие семьи стали нуклеарными после долгого совместного проживания и(или) смерти родителей.

Термин «одноветвевая семья» использовал социолог из Гарвардского университета (США) Эзра  Ф. Воугел [15] . Такие семьи бывают двух типов — майоратного, когда главным наследником считается старший (лат. major) сын и миноратного, когда в этой роли выступает младший (minor) сын.

Майорат существовал во Франции до революции 1789-1794 гг., в других странах Западной Европы он был отменен во время буржуазно-демократических реформ XIX века. В Иране, Индии, Китае, Японии и Корее с древних времен до середины XX века существовали свои законы о майорате. В этих странах согласно социальным нормам первенцы до сих пор имеют особый статус, а иногда даже пользуются привилегиями при получении наследства. На практике такие привилегии отчасти сохраняются и в Англии.

Минорат имел место в России, в других странах Восточной Европы, в большей части мусульманского мира. В древней Руси сыновья, отделившиеся от родителей, получали причитающуюся им долю движимого имущества при уходе из дома, но недвижимость доставалась тем сыновьям, которые жили с родителями до конца их дней и содержали их материально [16] .

При минорате младший сын был обязан жить с родителями, заботиться о них и наследовал всю недвижимость в награду за это. Если же к моменту смерти родителей с ними проживали несколько сыновей, то наследство делилось между ними поровну. Поэтому часто имели место разделы недвижимости, что вело к измельчанию крестьянских хозяйств и дворянских поместий.

Незамужние дочери получали свои доли, но меньшие, чем у сыновей. Замужним давали приданое, после чего они рассматривались как «отрезанный ломоть». Если в семье были только дочери, то одна из них после выхода замуж оставалась в отчем доме и наследовала его на правах младшего сына.

При минорате, если все другие дети отделяются, то самый младший наследует всю недвижимость в качестве награды за заботу о родителях. При майорате же роль старшего сына как наследника определяется самим по себе правом первородства и не зависит от того, разделяют ли с ним заботу о родителях братья и сестры. Статус первенца у народов, соблюдавших майорат, носил сакральный характер. Об этом много написано в Ветхом Завете. В традиционных обществах (и не только в них) безбрачие и бездетность рассматривается как отклонение от нормы и осуждается, а вступление в брак и рождение первенца означает завершение социализации индивида.

Однако некоторые первенцы лишались родителями прав на наследование недвижимой и даже движимой собственности за недостойное поведение, за неповиновение отцу и матери, за вступление в брак без их согласия. При этом право наследования всей недвижимости передавалось другому сыну.

Статус же младшего сына сакральным быть не может, т.к. социализации родителей завершилась уже при появлении первенца, да и сам этот статус с каждым новым рождением переходит к последнему ребенку. Однако самые младшие дети часто бывают любимцами в семье.

Право первородства во многих странах было закреплено в формальных социальных нормах, т.е., в законах, хотя неформальные нормы тоже его предписывали. Минорат же, как правило, предусматривался только неформальными нормами, т.е., народными обычаями. В древнерусских законах не указывалось, кто будет наследником, если из дома уйдут все дети. Это считалось невозможным, поскольку дети были обязаны соблюдать пятую заповедь: «Чти отца своего и мать свою, дабы продлились дни твои на земле».

По мнению английского этнографа Джеймса Фрэзера, минорат был характерен для стран с большими просторами свободных земель, в том числе и для России, где отделение женатых детей и образование ими хозяйств не представляло трудностей. Младший сын оставался в доме не потому, что некуда было уйти, а потому, что кто-то должен был заботиться о стариках [17] .

Майорат же имел место там, где вся пригодная к обработке земля давно была поделена между семьями небольшими участками. Их дальнейшее дробление считалось нецелесообразным. При майорате старший сын после женитьбы не создает отдельного хозяйства, а приводит жену в родительский дом. Другие сыновья стремятся отделиться от родителей и создавать свои хозяйства, но из-за дефицита свободных земель это труднее, чем в условиях минората. [18] В тех странах Западной Европы, где был майорат, нередко проблематичным было не только отделение от родителей после женитьбы, но и само вступление в брак. Во многих европейских странах во второй половине XIX века никогда не были замужем 60-70% женщин в возрасте 20-29 лет, и даже к 45-49 годам более 15 % женщин так и не выходили замуж. В европейской части России, по переписи 1897 г., первый из этих показателей (по нему можно судить об откладывании браков) составлял 23%, а второй — 5%. Примерно таким же является последний показатель и в нынешней России [19] .

Белорусский историк Вячелав Носевич, ссылаясь на работы английского специалиста по исторической демографии Джона Хайнала (J. Hajnal — русский перевод его известной статьи вышел в свет с транслитерацией фамилии автора Хаджнал [20] ), упоминает «специфический для Запада способ организации домохозяйства, которое базировалось на простой (нуклеарной) семье, состоящей из родителей и их детей. Состарившись, глава такой семьи передавал хозяйство одному из своих сыновей (который только после этого обзаводился собственной семьей). Другие сыновья (даже в зажиточных семьях) обычно не получали доли недвижимого имущества, а определенное время работали по найму. Заработанные таким способом средства позволяли им устраиваться в жизни самостоятельно — овладевать какой-либо профессией или основывать собственное хозяйство. И в том, и в другом случае время женитьбы наступало сравнительно поздно» [21] .

После женитьбы сына (обычно старшего), которому отец передал хозяйство, сами родители жили либо вместе с этим сыном, его женой и детьми, либо поблизости от них. Он заботился о родителях, а эта забота — одна из форм единой общесемейной жизнедеятельности. Если такая жизнедеятельность имеет место, то родители вместе с сыном, невесткой и внуками, с точки зрения социологов, и при раздельном проживании считаются расширенной семьей, хотя для демографов это две нуклеарные семьи.

В Западной Европе главой такой майоратной семьи, в отличие от семей аналогичных типов в Азии, считался не дед, а отец. Конечно, он заботился о родителях, но решения по ведению хозяйства принимал сам. Непременным условием для вступления в брак считалось вступление в права собственности. В эпоху майората и даже позже, вплоть до середины XX века, неформальные социальные нормы осуждали браки людей, не располагающих средствами, достаточными для обеспечения своих будущих семей на уровне, принятом у людей «своего круга», а также препятствовали замужеству бесприданниц. Поэтому старшие сыновья (и старшие дочери в семьях, где не было сыновей) могли вступить в брак лишь после того, как родители умирали или передавали им хозяйство. Другие дети должны были самостоятельно зарабатывать себе на жизнь и создавать материальную базу для своих будущих семей, не рассчитывая на помощь родителей и старшего брата. Это вынуждало их проявлять деловую активность.

Майорат был нужен семьям не только для того, чтобы предотвратить раздел недвижимости. Родители оставляли все старшему сыну, чтобы он заботился о них в старости, других же детей нередко оставляли на произвол судьбы, и, тем самым, обрекали многих из них на безбрачие. Майорат был связан с родительским эгоизмом. Однако вплоть до XVIII-XIX вв. западноевропейское общество считало такое поведение родителей нормальным, исходя из того, что их интересы превыше интересов их взрослых детей.

Указ о единонаследии, изданный Петром I в 1714 г., обязал помещиков завещать все имение одному сыну, с целью стимулировать поступление других сыновей на службу. Однако даже европеизированные русские дворяне (и тем паче, простой народ) считали дикой саму мысль о том, что можно оставить все одному сыну, и обездолить всех других детей. Закон фактически не соблюдался, а в 1731 г. был отменен императрицей Анной Иоанновной.

На первый взгляд, между майоратом и миноратом особой разницы не было: один сын оставался в родительском доме на всем готовом, а другим надо было уходить из семьи и самим обеспечивать себя, что вынуждало их проявлять предприимчивость. Однако при минорате из семьи уходили главным образом женатые сыновья и замужние дочери. Они покидали родной дом в связи с созданием собственных семей. Их экономическая активность была направлена на то, чтобы обеспечить свои семьи всем необходимым. При майорате же более типичен был уход из семьи неженатых сыновей и незамужних дочерей.

Если от родителей отделялись женатые дети, то им надо было зарабатывать средства на содержание семьи, если холостые, то им требовалось накопить сумму, позволяющую вступить в брак. Стимул к экономической активности существовал и у тех и у других. Однако семейные, как правило, занимались такими видами деятельности, которые приносили немедленный и стабильный доход, пусть и небольшой, но достаточный для обеспечения семьи. Для них не подходили занятия, связанные с экономическим риском, частой сменой места жительства и опасностями для жизни и здоровья. Эти виды деятельности предпочитали те, кто не был обременен семьей. Такие люди осваивали новые земли, занимались теми видами бизнеса, которые приносили высокие доходы, но были связаны с угрозой разорения.

Кроме того, холостым было легче, чем женатым, учиться в университетах и затем делать научные открытия и технические изобретения, приносящие огромную прибыль. В средние века в католических странах брак и наука считались несовместимыми, а ученые, как правило, были духовными лицами. Реформация упразднила монастыри и церковное безбрачие в доброй половине Европы и привела к пересмотру этой точки зрения. Однако и позже, вплоть до нашего времени, семейная жизнь многих ученых омрачается недовольством жен из-за того, что мужья увлечены научными изысканиями, поглощающими все их время и не приносящими большие деньги. Тем, кто вступил в брак, часто приходилось бросать учебу ради обеспечения семьи.

В Западной Европе не только в эпоху майората, но и позже, вплоть до середины XX века, господствовало мнение, что мужчина не имеет права жениться, если он не в состоянии обеспечить семью. Молодые и даже не очень молодые люди, которым не светило наследство, имели стимул для экономической активности ‑ неудачники оставались холостыми до конца жизни.

Для женатых таким стимулом было стремление обеспечить уже существующую семью. Но если они вели себя пассивно, «наказанием» за это могли быть лишь попреки со стороны жен и их родни. При майорате и минорате у христианских народов неспособность либо нежелание мужа обеспечивать семью не считалось уважительной причиной для развода ни по закону, ни с точки зрения морали [22] , да и вообще число разводов было ничтожным.

Одна из причин отказа, как от майората, так и от минората — усиление нуклеаризации семей, проявившееся в том, что никто из женатых сыновей и замужних дочерей больше не хотел жить с родителями ни при каких условиях. В наше время во всем мире почти все молодые пары при первой возможности уходят от родителей. Их не прельщает ни финансовая помощь, ни участие старшего поколения в уходе за детьми, ни перспектива получения львиной доли наследства, которая стала очень отдаленной из-за роста средней продолжительности жизни — современный человек обычно становится сиротой, когда ему уже за пятьдесят. Увеличение периода сосуществования поколений стало немаловажным фактором нуклеаризации семей.

У многих народов, предки которых соблюдали законы о майорате, родители, понимая, что все дети уйдут из дома, стали относиться ко всем ним так, как прежде смотрели только на младших, в которых изначально видели «отрезанный ломоть». Майорат существовал там, где родители считали свои личные интересы более важными, чем интересы своих взрослых детей и эта ситуация сохранилась даже после отмены самого права первородства. Особенно это типично для англичан и американцев. Нередко взрослые дети весьма состоятельных родителей живут очень скромно, а от отцов и матерей денег не получают и даже не просят, считая это постыдным. Им приходится проявлять деловую активность, без которой немыслим капитализм.

Как отмечает В. Л. Носевич, «На Западе сыновья, лишенные недвижимого наследства, вынуждены были больше рассчитывать на свои силы, что содействовало развитию индивидуализма и предприимчивости. На Востоке требовались другие психологические черты — умение ладить с многочисленными родственниками и подчиняться авторитету старшего, а затем — умение навязывать свою волю младшим ради поддержания порядка в семье и хозяйстве. С этим же была связана и привычка рассчитывать на своеобразный гарантированный минимум» [23] .

Установка на этот минимум, сложившаяся в России в условиях преобладания расширенных семей и наследования по минорату создала почву для Октябрьской революции 1917 г. и построения социализма. С точки зрения простых людей, социализм — это прежде всего социальные гарантии. Люди, предпочитающие социализм, заинтересованы не в высоких доходах, а в том, чтобы их не увольняли с работы, чтобы не выселяли из квартир за неуплату, чтобы образование и лечение были бесплатны и доступны для всех.

Почти все современные страны с наиболее развитой рыночной экономикой — это пост-майоратные общества. В их число входят государства Западной Европы, которые прошли через многовековой майорат, либо те страны (США, Канада, Австралия), основу населения которых составляют потомки выходцев из Западной Европы. Многие из них покинули отчий дом потому, что были младшими сыновьями, но принесли за океан систему отношений между родителями и взрослыми детьми, принятую у них на родине.

В Японии, и Корее веками существовали законы о майорате. Они были отменены лишь после второй мировой войны [24] , но до сих пор отчасти сохранилась (уже как обычай) традиция наследования недвижимости старшим сыном. Это стимулирует деловую активность других детей и может быть одной из причин японского и южнокорейского «экономического чуда». Традиции единонаследия старшего сына веками существовали и на китайской земле. Возможно, с этим связан экономический прогресс на Тайване, в Гонконге, в Сингапуре (где большинство жителей — китайцы) и в самом Китае.

Страны, население которых не прошло в свое время через майорат, гораздо позже пришли (или еще не пришли) к капитализму. Как правило, они даже при наличии рыночной экономики отстают от «майоратных» стран по уровню экономического развития и благосостояния населения. Поэтому, считать, будто весь мир, в том числе и Россия, может повторить путь стран Запада и Азиатско-Тихоокеанского региона, было бы, по меньшей мере, наивным. Еще наивнее было бы делать вывод о том, что следует в той или иной форме ввести майорат в России. Он давно отменен во всех странах, где когда-то существовал. Помимо несовместимости с нынешней моралью, майорат в условиях преобладания однодетных семей просто теряет смысл.

Многие россияне думают, что в западных странах родители вообще не помогают взрослым детям. Совместное российско-американское исследование внутрисемейных отношений, в котором принимал участие автор данной статьи, показало, что и в США родители оказывают помощь детям тогда, когда те теряют работу, разводятся, тяжело заболевают, однако не считают необходимым помогать детям, жизнь которых складывается нормально [25] , даже если они мало зарабатывают. Американцы, помогая взрослым детям, отнюдь не стремятся обеспечить им такой жизненный уровень, какой имеют сами.

На этапе частичной нуклеаризации семей расширенные одноветвевые семьи сосуществуют с нуклеарными семьями, образованными женатыми сыновьями, которые не являются ни старшими (при майорате), ни младшими (при минорате) и живут отдельно от родителей. Разумеется, многие из этих семей в сложных жизненных ситуациях получают помощь от родителей и родственников и сами помогают им, если возникает необходимость. Однако они не делятся с родней доходами на постоянной основе и в равных долях.

На этом этапе, особенно при майорате, усиливается имущественное расслоение, создаются условия для развития капитализма и рыночной экономики. Мужчины, женщины и даже дети из обедневших семей вынуждены работать по найму. Их работодатели принадлежат к разбогатевшим семьям.

В наше время во всем мире почти все молодые пары при первой возможности уходят от родителей. Их не прельщает ни денежная помощь, ни участие бабушек в уходе за детьми, ни перспектива получения львиной доли наследства, которая отдалилась из-за роста средней продолжительности жизни — современный человек обычно становится сиротой, когда ему за пятьдесят. Увеличение периода сосуществования поколений — важный фактор нуклеаризации семей. В России она тормозится «только» нехваткой жилья.

Но и при раздельном проживании во многих семьях старшее поколение (дедушки и бабушки) занято уходом за младшим поколением (внуки) и их воспитанием, в то время когда среднее поколение (родители) находится на работе и материально обеспечивает всю семью. Для нашей страны не менее типична и денежная помощь детям и внукам от дедушек и бабушек, которые еще продолжают работать. Среднее поколение заботится о старшем при болезнях и помогает ему деньгами после выхода на пенсию.

С социологической точки зрения семья остается семьей и после территориального разделения, если продолжается единая общесемейная деятельность ее членов, которая считается основным признаком семьи по определению А. И. Антонова [26] . Если в семье из трех поколений сохраняются все отношения взаимопомощи, несмотря на то, что представители среднего и младшего поколения проживают отдельно от представителей старшего поколения, то само их разделение можно назвать полной нуклеаризацией семей только в демографическом, но не в социологическом смысле, поскольку территориальная нуклеаризация не сопровождается функциональной.

Полная нуклеаризация семей создает еще более благоприятные условия для развития капитализма и рыночной экономики, чем их частичная нуклеаризация. Современное западное индустриальное общество сложилось в конце XIX века после того, как процесс полной территориальной нуклеаризации семей в Западной Европе и США был практически завершен. Однако взаимопомощь родственных нуклеарных семей, даже проживающих отдельно друг от друга, все же смягчает социальное расслоение. Для дальнейшего развития рыночной экономики требуется, чтобы нуклеаризация перешла на следующий этап, т.е. приняла функциональный характер.

На этом этапе от родителей отделяются не только все женатые, но и очень многие неженатые взрослые дети. Они покидают отчий дом ради получения образования или более выгодной работы, либо просто потому, что не хотят зависеть от старшего поколения. Любая помощь родителей (экономическая, в ведении домашнего хозяйства, в уходе за маленькими детьми) означает необходимость считаться с их мнением, а это воспринимается как ограничение личной свободы. Стремясь к полной свободе, многие супружеские пары и взрослые дети уезжают за сотни и тысячи километров, отказываются от любой помощи родителей и видятся с ними только по большим праздникам. Родители же не помогают взрослым детям материально, чтобы не ущемлять себя экономически, и не воспитывают внуков, чтобы не тратить свое время. И то, и другое рассматривается ими как ограничение своей личной свободы и независимости. Представители старшего поколения считают, что они выполнили свой родительский долг, поскольку дети уже взрослые. Такого понятия, как обязанности бабушек и дедушек для них не существует, поскольку они мыслят категориями нуклеарной семьи. Многие люди, имеющие детей, оказываются в старости одинокими и уходят в дома престарелых.

Пока еще ни одна страна не дошла до такого этапа нуклеаризации семей в «чистом виде». Ближе всего к этому — американское общество, созданное иммигрантами, многие из которых покинули прежнюю родину ради стремления к независимости от родителей и родственников.

Может ли российское общество дойти до такой степени нуклеаризации семей, как в США? Это спорный вопрос. Россия — не страна иммигрантов, хотя, к сожалению, может ей стать. У нас другой стиль отношений между супругами, родителями и детьми, дедушками, бабушками и внуками. Но все эти отношения резко изменились по сравнению с тем, что было 100, и даже 50 лет тому назад. Уже сейчас ослабление семейных и родственных связей создает немало социальных и экономических проблем.

Однако, чем слабее такие связи, тем это выгоднее в аспекте деловой активности и экономической конъюнктуры. Особенно тогда, когда немалая часть общества состоит из экономически активных и весьма богатых (или стремящихся разбогатеть) мужчин и женщин молодого и среднего возраста, не обремененных семьями или имеющих очень маленькие семьи. Это бездетные пары (в основном добровольно бездетные), а также супруги «старшего среднего возраста» (40-60 лет), чьи дети выросли, ушли из дома и не получают материальной помощи от родителей. К данной категории относятся и одинокие люди, как никогда не состоявшие в браке, так и разведенные.

Малосемейные и одинокие легко меняют работу на более доходную, когда это связано с переездом в другой город или страну. Семейных от такого переезда могут удержать возражения супругов, не желающих терять работу, протесты детей, которые не хотят расставаться с одноклассниками, а также необходимость навещать родителей, живущих поблизости.

В семье решения о дорогостоящих покупках принимаются с учетом мнения всех ее взрослых членов, а нередко и детей-школьников. Если муж хочет купить новый автомобиль, жена желает сменить мебель, а сын требует, чтобы ему купили музыкальный центр, но семья не может позволить себе все это вместе, и ее члены не могут договориться, то ни одна из этих покупок может не состояться. Одинокие же люди покупают дорогие вещи, никого не спрашивая. Рост их доли в населении увеличивает спрос на многие товары.

«Атомизация» общества, т.е., повышение доли бездетных пар, неполных семей, одиноких людей, и соответственно, уменьшение среднего размера домохозяйств, могут привести к тому, что даже при сокращении численности населения, число домохозяйств будет увеличиваться, особенно за счет тех, которые состоят из одного человека. При этом будет расти и спрос на дома, квартиры, мебель, автомобили и другие товары длительного пользования.

Подобная «атомизация» общества, в частности, рост в нем доли семей типа «пустого гнезда», способствует повышению спроса на услуги туристического бизнеса. В США и Западной Европе миллионы пожилых пар (и одиноких пожилых людей) располагают немалыми средствами. При этом они не помогают детям и не воспитывают внуков, а свои деньги в значительной степени тратят на путешествия. Россияне уже привыкли к многочисленным группам этих пожилых западных туристов.

Даже рост доли такой социально незащищенной группы населения, как неполные семьи, может повышать спрос на многие товары и услуги. Членам распавшейся семьи требуются две квартиры со всей обстановкой. Американский социолог Констанция Аронс, изучая судьбу ста распавшихся пар в течение пяти лет после расторжения брака, спрашивала у женщин, не сожалеют ли они о разводе из-за того, что это привело к снижению доходов семьи, лишившейся прежнего главного кормильца — мужа. Типичные ответы состояли в том, что денег после развода меньше, но (пока хватает средств) можно покупать, что хочется, не спрашивая разрешения мужа. Поэтому даже в экономическом аспекте о разводе они не сожалели [27] . После развода многие женщины резко повышают трудовую активность. Это выгодно для рынка труда.

Снижение рождаемости выгодно с той же точки зрения. Работодатели охотно принимают на работу одиноких и бездетных замужних женщин. Можно не опасаться, что они будут брать бюллетени из-за болезней детей, отпрашиваться с работы, чтобы успеть забрать детей из детского сада. Некоторые работодатели, нанимая молодых женщин, ставят им условие — не рожать детей под угрозой увольнения. Разумеется, увольняют в таких случаях формально не из-за рождения ребенка (это незаконно), а под каким-то предлогом. Подобная практика распространена в России. Если в советское время рождаемость снижалась за счет уменьшения числа повторных рождений, то в 1990-х годах это отчасти было обусловлено и сокращением числа первенцев.

Снижение рождаемости уменьшает спрос на товары и услуги для детей. Однако при этом увеличивается спрос на товары и услуги для пожилых людей, создается множество рабочих мест в домах для престарелых, увеличивается потребность в социальных работниках. Проблема состоит «только» в том, кто будет оплачивать их труд.

Если дома престарелых финансируются из бюджета, труд социальных работников оплачивается из тех же фондов, а неполные семьи пользуются государственными пособиями, то государство сможет получить соответствующие средства лишь за счет налогов с богатых людей. В том числе и тех, кто сами являются работодателями и (или) строят свой бизнес на торговле товарами и услугами, пользующихся повышенным спросом в силу всех вышеуказанных изменений в семейно-демографической структуре общества.

Поскольку доля малообеспеченных пожилых людей и неполных семей постоянно растет, их социальная защита со стороны государства требует увеличения ставок налогообложения богатой, экономически активной и не обремененной иждивенцами части населения. Однако такие ставки могут оказаться столь высокими, что это будет тормозить саму деловую активность данной части населения или толкать ее к уклонению от налогов. Разорвать этот порочный круг можно лишь при отказе от Wellfare Statе, то есть государства «вэлфэра», основанного на налогах и пособиях, и при возрождении той модели семьи, которая сама берет на себя заботу о детях и стариках.

Социально-экономическая политика в нашей стране проводится без должного учета ее демографических последствий. В советское время политика в отношении заработной платы носила такой характер, что огромное большинство семей просто не могли прожить на одну зарплату мужа. Для мало-мальски сносного существования семье требовались два кормильца. Это привело к массовому вовлечению женщин в общественное производство, т.е., в работу по найму вне дома.

Советские СМИ, а также художественная литература, театр и кинематограф превозносили работниц и карикатурно изображали домохозяек, как мещанок, которых не интересует ничего, кроме благополучия семьи, хотя у большинства работающих женщин (да и мужчин) интересы был такими же.

На смену советской идеологии в нынешней России пришла идеология потребительства западного типа с агрессивной рекламой дорогостоящих товаров и услуг в СМИ. Чтобы приобретать их, доходов мужей (кроме «новых русских») не хватит. Политика же в отношении зарплаты основной массы работников, как в государственном, так и в частном секторе и в наше время такова, что в большинстве семей вынуждены работать оба супруга.

С точки зрения сиюминутной экономии на фонде зарплаты, это очень выгодно не только для частных работодателей, но и для государства. Но высокая занятость женщин наряду с другими известными факторами привела к снижению рождаемости, убыли численности населения и старению его возрастной структуры, в которой постоянно растет доля лиц пенсионных возрастов. В сочетании с ослаблением связей между поколениями это создает проблемы для государства и общества.

Никакое государство, в том числе и советское, не стимулировало специальными мерами нуклеаризацию семей. Это было бы невыгодно для самого государства. При преобладании расширенных семей государство меньше тратило бы на жилищное строительство, на детские дошкольные учреждения, на социальное обеспечение пожилых. Однако нуклеаризация, несмотря на свою экономическую невыгодность, как для государства, так и для самого населения, идет полным ходом. Государство вынуждено считаться с этим процессом в вопросах о детских дошкольных учреждениях, о пенсиях, о жилищном строительстве. До сих пор строились в основном квартиры из 2-3 комнат, рассчитанные на супругов с 1-2 детьми. Это, в свою очередь, способствовало нуклеаризации семей и дальнейшему снижению рождаемости.

Изменение соотношения численности работающих и пенсионеров из-за демографического старения может привести к повышению пенсионного возраста и(или) к ухудшению пропорции между средним размером пенсии и зарплаты. Вопрос о повышении возраста выхода на пенсию часто обсуждается в различных министерствах и ведомствах, в научной литературе и в прессе. Это может привести к дальнейшему снижению рождаемости.

К моменту рождения первого внука от старшего сына или дочери большинству бабушек еще далеко до пенсии. Вторые и последующие дети имеют больше шансов застать бабушку на пенсии, особенно если их родители тоже не первенцы. Если пенсионный возраст для женщин будет повышен, то миллионы семей с детьми лишатся помощи бабушек, из-за чего число вторых, третьих и четвертых рождений, столь необходимых для расширенного воспроизводства населения, может уменьшиться. Это замкнутый круг: снижение рождаемости приводит к старению населения, которое может привести к повышению пенсионного возраста, что влечет за собой еще большее падение рождаемости.

В советское время пропорция между пенсией и зарплатой была такой, что можно было, хотя и скромно, жить на пенсию. Многие пенсионеры даже помогали деньгами детям и внукам. Это было возможно при тогдашних низких ценах на предметы первой необходимости, и на лекарства, в которых нуждались пожилые люди, а также при бесплатной медицинской помощи и низких ставках квартплаты и платы за коммунальные услуги.

Исследование, проведенное сотрудником Института социологических исследований АН СССР В. Д. Шапиро в Москве в 1970-х годах, показало, что среди работающих лиц раннего пенсионного возраста (мужчин 60-63 лет, женщин 55-58 лет) материально помогали детям 64%, а получали от них материальную помощь только 5%. Даже среди неработающих пенсионеров того же возраста 26% продолжали оказывать детям материальную помощь, несмотря на очень значительное уменьшение своих доходов, и лишь 10% из них сами получали такую помощь от детей. 53% работающих и 49% неработающих пенсионеров высказали мнение, что надо помогать детям всем, чем только можно и при любых обстоятельствах потому, что это долг родителей. Лишь 7% в первой группе и 10% во второй считали, что помогать детям не следует, поскольку они уже взрослые и самостоятельные люди [28] .

В наше время соотношение между средней пенсией и средней зарплатой изменилось в невыгодную для пенсионеров сторону. Резко повысилась квартирная плата и плата за коммунальные услуги, подорожал проезд на общественном транспорте, возросли цены на необходимые для пенсионеров лекарства. Многие медицинские услуги стали не только платными, но и недоступными по цене для пенсионеров, да и для большинства работающих. Замена натуральных льгот, которыми прежде пользовались пенсионеры, на денежные компенсации, была весьма неадекватной по их размеру.

Руководители соответствующих министерств и ведомств и другие должностные лица, ответственные за эту ситуацию, вероятно, понимают, что большинство пенсионеров не смогут жить на такие пенсии, даже с учетом компенсаций. Видимо, они полагают, что дети не дадут пропасть родителям. Такая точка зрения основана на переоценке силы родственных связей.

У большинства пенсионеров (но, к сожалению, не у всех) есть дети. Однако в нашей стране давно сложилась мораль, согласно которой родители должны детям все, а дети родителям ничего не должны. Современные жизненные реалии требуют пересмотра данных неформальных социальных норм, но это происходит не всегда. Многие из детей нынешних пенсионеров — единственные дети. Есть основания предполагать, что большинство из них выросли слишком избалованными, чтобы заботиться о своих пожилых родителях. Если же они не проявляют эгоизма и помогают родителям материально, то они оказываются единственными кормильцами для своих родителей, получающих нищенские пенсии. А им надо кормить и собственные семьи. Вдовым, разведенным и одиноким матерям, у которых нет братьев и сестер, приходится материально обеспечивать как детей, так и родителей, если те на пенсии. Не легче и тем парам, в которых и муж, и жена — единственные дети своих родителей. Даже если это однодетная пара, на иждивении двух работающих супругов могут оказаться пять человек — ребенок, а также оба родителя мужа и оба родителя жены. Такая пропорция между работающими и иждивенцами складывается там, где однодетность преобладает на протяжении двух поколений. Для России это не столь уж далекое будущее.

При господстве социальных норм нуклеаризации, люди считают членами своей семьи лишь супругов и детей, а родителей рассматривают лишь как «родственников», заботиться о которых можно тогда, когда это не ущемляет интересов собственной семьи. Поскольку данная модель семьи давно утвердилась в России, пенсии должны быть достаточными для того, чтобы пенсионеры могли обойтись без материальной помощи детей, которая отнюдь не гарантирована. Странно, что те должностные лица, от которых зависит решение этого вопроса, не понимают столь очевидной ситуации.

Заключение.

Когда родственные связи слабы, государству придется взять на себя функцию перераспределения средств от среднего поколения к старшему. Работающим людям, которые не поддерживают материально своих родителей, придется платить высокие налоги и отчисления от зарплаты, за счет чего государство может выплачивать пенсии, достаточные для нормальной жизни. Кто не хочет содержать своих родителей, тот будет содержать чужих.

Разумеется, невозможно возродить расширенную семью из совместно проживающих трех поколений. Этого не хочет ни старшее, ни среднее поколение. Но единую общесемейную деятельность следует всячески поощрять.

Давно пора вернуться к прогрессивной шкале налогообложения. В основе этой шкалы должен лежать не индивидуальный заработок, а доход в расчете на одного члена семьи. Когда какие-то льготы и пособия (в том числе и на детей до 16 лет) предоставляются лицам с доходами ниже прожиточного минимума, то эти доходы рассчитываются на одного члена семьи.

В состав семьи можно включать не только родственников, проживающих совместно. Если родители живут отдельно от сына или дочери, он (или она) может в налоговой декларации включить их (с их согласия) в состав своей семьи, при условии, что постоянно переводит им деньги, вносит за них квартирную плату и плату за коммунальные услуги, покупает им лекарства и может подтвердить эти расходы документально.

Потребуется изменить и законы о наследовании. Существующий принцип раздела наследства поровну между всеми детьми следует применять в тех случаях, когда они в равной мере заботились о родителях. Когда основную заботу принял на себя кто-то из детей, который признал родителей членами своей семьи, то, если в родительском завещании не оговорено иное, он и должен быть главным наследником, особенно в отношении недвижимости. Это в духе старых российских традиций. Их можно частично возродить.

Необходимо повысить пенсии таким образом, чтобы их минимальный размер превышал прожиточный минимум. Это поднимет жизненный уровень не только у пенсионеров, но и в семьях их детей. В нашей стране при малейшей возможности родители всегда помогали, в том числе и материально, детям и внукам. Надо дать им больше таких возможностей.

Время ухода за внуками, так же, как и за детьми следует включать в трудовой стаж. Бабушкам, воспитывающим трех и более внуков от одного сына или от одной дочери, надо разрешить выход на пенсию с 50 лет без уменьшения размера самой пенсии.

Конечно, нельзя решить эту проблему только правовыми и экономическими мерами. Следует сформировать общественное мнение, осуждающее детей, которые бросают своих пожилых родителей на произвол судьбы или сдают их в дома престарелых. Большую роль во внедрении такой морали, могут сыграть СМИ, школа, духовенство всех вероисповеданий. Все традиционные религии придают большое значение долгу детей перед родителями.

Одним из направлений демографической политики должно стать возрождение родственных связей и укрепление отношений между поколениями. Без этого невозможно ни повышение рождаемости до уровня простого замещения поколений, ни прекращение депопуляции в России.

 


 

* Работа выполнена при поддержке РГНФ (Российский гуманитарный научный фонд) проект № 06 -03-00330а, научный руководитель А. И. Антонов.

[1] Синельников  А. Б. Трансформация семейных отношений и её значение для демографической политики в России // Демографические исследования, № 5, 2006.

[2] Борисов  В. А. Перспективы рождаемости. М., 1976.

[3] Антонов  А. И. Социология рождаемости. М., 1980.

[4] Дарский  Л. Е. Рождаемость и репродуктивная функция семьи // Демографическое развитие семьи. Сб. статей под ред. А. Г. Волкова. М.: Статистика, 1979. С. 85-125.

[5] Население России. Ежегодный демографический доклад. Отв. ред. А. Г. Вишневский и С.В. Захаров // Евразия. 1993. № 4(12). С. 83.

[6] Там же. С.83.

[7] Там же. С. 83.

[8] См., например: Дарский  Л. Е. Рождаемость и репродуктивная функция семьи // Демографическое развитие семьи. Сб. статей под ред. А. Г. Волкова. М.: Статистика, 1979. С. 85-125; Вишневский  А. Г. Демографическая революция. М., 1976.

[9] Уэстофф  Ч. Ф. Возможности прогнозирования рождаемости в развитых странах // Как изучают рождаемость. (Серия: Новое в зарубежной демографии). М.: Финансы и статистика, 1983. С. 83-99.

[10] Laslett  P. Family and household as work group and kin group: areas of traditional Europe compared // R. Wall (ed.), in collaboration with J. Robin and P. Laslett. Family Forms in Historic Europe. P.513-563.

[11] Laslett  P. Introduction: The history of the family // Laslett  P., Wall  R. Household and Family in Past Time: Comparative Studies in the Size and Structure of the Domestic Group over the Last Three Centuries in England, France, Serbia, Japan, and Colonial North America, with Further Materials from Western Europe. Cambridge, 1972. P. 85. Blayo Y. Size and structure of households in a northern French village between 1836 and 1861 // P. Laselett and R. Wall ( eds.). Household and Family in Past Time. P.258; Flandrin  J.-L. Families in Former Times. Cambridge, 1976. P.68, 71, 90; Wall R. Real property, marriage and children: the evidence from pre-industrial communities // R. M. Smith (ed.). Land, Kinship and Life-cycle. Cambridge, 1984. P.460; Reay  B. Microhistories: Demography, Society and Culture in Rural , 1800-1930. Cambridge, 1996. P.159; Wall  R. Zum Wandel der Familienstrukturen im Europa der Neuzeit // Historische Familienforschung. Ergebnisse und Kontroversen. Michael Mitterauer zum 60. Geburtstag. Heransgegen von J. Ehmer, T. K. Hareven und R. Wall. Frankfurt, New York, 1997. P.276-277, 280.

[12] Czap  P. The perennial multiple family household, Mishino, , 1782-1858 // Journal of Family History. V.7. 1982. P.5-26; Czap  P. «A large family: the peasants’ greatest wealth»: serf households in Mishino, , 1815-1858 // R. Wall (ed.), in collaboration with J. Robin and P. Laslett. Family Forms in Historic Europe. P.105-151.

[13] О других причинах конфликтов см.: Вдовина  М. В. Специфика межпоколенных конфликтов в семье // Демографические исследования. 2006. № 4. http://demographia.ru/articles_N/index.html?idR=20&idArt=440.

[14] Синельников  А. Б. Жилищные условия и жизненный цикл семей // Демографические исследования. 2006. № 3.http://www.demographia.ru/articles_N/index.html?idR=20&idArt=318.

[15] Воугел  Э. Ф. Семья и родство // Американская социология. М., 1972. С. 163-174.

[16] Владимирский-Буданов М. Ф. Обзор истории русского права. Киев. 1888. С.122

[17] Поскольку минорат (как и майорат) имел место в условиях многодетности, низкой продолжительности жизни и раннего старения, к моменту женитьбы последнего сына его родители, как правило, были, по понятиям того времени, уже старыми людьми, нуждающимися в помощи.

[18] Фрэзер Дж.Дж. Фольклор в Ветхои Завете. М., 1985. С. 193-227.

[19] Воспроизводство населения СССР. М., 1983. С. 139; Итоги Всероссийской переписи населения 2002 года. М., 2005. Том 2. Табл. 3. http://www.perepis2002.ru/ct/html/TOM_02_03.htm

[20] Хаджнал Дж. Европейский тип брачности в ретроспективе // Брачность, рождаемость, семья за три века. М., 1979. С. 14-70.

[21] Носевич  В. Л. Еще раз о Востоке и Западе: структуры семьи и домохозяйства в истории Европы // Круг идей: историческая информатика в информационном обществе. Труды VII конференции Ассоциации «История и компьютер». Под редакцией Л. И. Бородкина, В. Н. Владимирова, И. Ф. Юшина. М., 2001. С. 17; Hajnal J. Two kinds of pre-industrial household formation systems // R. Wall (ed.), in collaboration with J. Robin and P. Laslett. Family Forms in Historic Europe. P.65-104.

[22] Синельников  А. Б. Социально одобряемые причины развода в прошлом и настоящем // Социологические исследования. 1992. ‑ № 2. ‑ С. 27-37.

[23] Носевич  В. Л. Еще раз о Востоке и Западе: структуры семьи и домохозяйства в истории Европы. С. 17-18.

[24] Латышев  И. А. Семейная жизнь японцев. М., 1985. С. 201-202.

[25] Синельников  А. Б., Децнер  Д. Ф. Отношения между поколениями в американских и российских семьях // Семья на пороге третьего тысячелетия. Науч. ред. А. И. Антонов, М. С. Мацковский, Д. У. Мэддок, М. Д. Хоган. М., 1995. С. 122-135; Detzner  D. F. & Sinelnikov  A. B. Intergenerational Relations in Families // J. W. Maddock, J. M. Hogan, A. I. Antonov & M. S. Matskovsky (eds.). Families Before and After Perestrojka: Russian and Perspectives. N.Y., The Guilford Press, 1994. PP. 133-155.

[26] Антонов  А. И., Медков  В. М. Социология семьи. М., 1996. С. 66-70.

[27] Аронс  К. Развод: крах или новая жизнь? М., 1995. С. 120-139.

[28] Шапиро  В. Д. Человек на пенсии. М.: Наука, 1980. С. 129-137.


Дата публикации: 2010-02-01 01:18:51