Архив

Cтрадающий детофобией народ обречен на вымирание
Белобородов Игорь Иванович  — кандидат социологических наук, директор Института демографических исследований, главный редактор портала Демография.ру, руководитель Благотворительного фонда защиты семьи, материнства и детства

Москва, 29 марта. Росстат опубликовал предварительные итоги Всероссийской переписи населения, проведенной с 14 по 25 октября 2010 года. Получены данные об общей численности населения, о численности мужчин и женщин, сельского и городского населения. Впервые в итогах переписи есть данные по численности населения и возрастно-половом составе, которые были получены по всем муниципальным образованиям

Опубликованные результаты можно посмотреть здесь: http://www.demographia.ru/articles_N/index.html?idR=21&idArt=1889.

Директор института демографических исследований Игорь Белобородов в беседе с корреспондентом МТРК «Мир» прокоментировал эти данные.

— Итоги переписи были вполне ожидаемы и предсказуемы. Для меня неожиданностью было бы, если бы перепись дала бы какую-то другую, более положительную статистику в плане динамики населения. Мы имеем то, что заслужили.

Народ, который не хочет рожать, который страдает детофобией, обречен на вымирание. И отговорки вроде «плохой уровень жизни», «неуверенность в завтрашнем дне» — это социальные клише, которые не соответствуют действительности. Их очень легко опровергнуть, если посмотреть на статистику, например, по количеству иномарок на душу населения, ювелирных изделий, дорогих мобильных телефонов и прочих предметов роскоши. Выйдет, что не такие уж мы и бедные на самом деле.

Последняя перепись фиксирует те же процессы, что в свое время наблюдались в Римской империи накануне ее упадка, накануне ее завоевания варварами. Римляне тоже уделяли большое внимание жизненному благополучию, предавались различным извращениям, типа гомосексуализма, и считали ненужным рожать и воспитывать детей. Они поощряли миграцию, даже набирали в свою армию людей из иноязычных и инокультурных племен. 

Это тесно коррелирует с итогами нашей переписи, поскольку, несмотря на снижение рождаемости и убыль населения, отмечен огромный для России миграционный прирост. Это, скорее, фактор тревожный, нежели положительный, ибо вся эта миграция имеет совершенно не российскую природу.

Те, кто к нам приходит, это, во-первых, низкоквалифицированные мигранты, во-вторых, в их числе, как показывает криминальная статистика, очень много людей, склонных к криминальному поведению, в-третьих, в плане эпидемиологии это дает порой возникновение очагов уже давно забытых, экзотических для России инфекций.

Эти мигранты не являются государствообразующей группой, скорее наоборот, некоей пятой колонной, и в ближайшее пятилетие вполне ожидаем какой-нибудь такой межнациональный всплеск, вроде тех, что были в свое время в предместьях Парижа, в Дании, в Германии, в Испании, в Греции — во всех странах, которые пожинают плоды непродуманной миграционной политики. 

Пожалуй, один из выводов, на который меня наталкивают итоги переписи, касается следующего: прежде чем делать ставку на миграцию, необходимо не единожды задуматься о том, в какой стране будут жить наши дети. 

На мой взгляд важно сейчас не стабилизировать численность любой ценой, за счет мигрантов в том числе, поскольку рождаемость мы будем поднимать еще долго, на мой взгляд представляется более продуманным распределение существующей численности населения по всей площади России. У нас получается, что Москва растет, а население остальных регионов, за исключением кавказских республик, Бурятии, некоторых других регионов оно сокращается. 

— По данным Росстата, у нас 61% населения сосредоточено всего в трех регионах — Центральном, Приволжском и Сибирском. Почему так?

— Исторически, скажем, Приволжский регион населен больше, чем, скажем, Дальневосточный — совершенно иной климат, совершенно иная экономическая база. Еще в царские времена в Сибирь ссылали на каторгу, а Дальний Восток заселяли путем очень серьезных экономических стимулов: предоставляли землю, привилегии. Сегодня этого нет, зато есть куча социально-экономических проблем.

В условиях жесткого климата и фактической отдаленности от других частей страны и процессов, которые в ней происходят, население хочет переехать в более благополучные, более с их точки зрения престижные районы. Нет образа престижности, культа престижности проживания на Дальнем Востоке — никто не работает над этим. Ведь это вопрос даже идеологии, чем экономики, хотя второе здесь тоже многое определяет.

-То есть вы считаете, что нужно создавать, прежде всего, положительный образ регионов, а не экономику исправлять?

— Я считаю, что идеологическая часть формирует ментальность. Если мы будем говорить о численности населения в конкретных регионах — здесь тоже очень важен имидж конкретного региона, но он никак не может идти в отрыве от экономических преобразований. В данном случае экономические инструменты наделяют этот имидж действенностью, некоей технологизацией.

Задавать образ нужно не только престижностью тех или иных территорий, но прежде всего за счет модели положительной семьи. Это образ семьи с двумя родителями и не менее чем с тремя-четырьмя детьми. Только так мы сможем преодолеть депопуляцию. Экономическая составляющая в отрыве от идеологии обречена на провал. 

— Вы употребили термин «детофобия». Что послужило причиной такого явления, что люди не хотят иметь детей?

— Причина здесь одна — это секуляризация общества, отход от традиционных, нравственных ценностей. Это единственная причина, и ее очень четко подтверждает показатель рождаемости, дифференцированный по конфессиям. Атеисты у нас совсем потеряли способность к размножению, как биологический вид и социальный класс, воспроизводят себя лишь люди верующие: христиане, мусульмане, буддисты — независимо от конфессии. 

Мы идем к тому, что в ближайшие 30–50 лет будет расти число именно верующих людей, а если взять более долговременную перспективу, столетний, двухсотлетний период, то атеистов вовсе не останется, они показали свою полную неспособность к размножению. Если мы посмотрим на то, какой процент преступлений в этой среде, или какой процент супружеских измен, или абортов, или алкоголизма, или наркомании, то по всем этим показателям мы увидим, что именно верующие люди являются залогом стабильности общества. 

— Но ведь именно из религиозной среды часто выходят экстремисты.

— Я сейчас не говорю о радикальных движениях, я говорю об умеренно религиозной группе, которая не номинально религиозна, а именно воцерковлена, то есть являются практически верующими. Процент радикальных религиозных лиц достаточно невысок, просто от них много шума и много проблем. Я считаю их проблемной группой и не рассматриваю как образец социального поведения.

— По сравнению с переписью 2002 года разрыв между мужским и женским населением увеличился, сейчас женщин больше на 10 млн. Какие факторы влияют на уменьшение численности мужчин?

— Изначально соотношение полов при рождении младенцев является следующим: на сто девочек приходится сто пять — сто шесть мальчиков. Это биологическая константа.

Я думаю, что изначально все так устроено, что будущие мужчины рождаются в несколько избыточном количестве, именно учитывая их большую смертность. Мужчина по природе отличается более рискованным поведением, а в современной России никак не решается пока проблема повышенного алкоголизма, наркомании, плохой статистики по ДТП. Мы одни из лидеров по числу самоубийств — все это формирует некую сверхсмертность мужчин. Нельзя сказать, что это определяющий фактор в наших демографических проблемах, но по этим причинам все равно гибнут люди. 

Определяющим обстоятельством и в этом вопросе является, конечно, семейность и семейный образ жизни.

Известно, что женатые мужчины живут на 5–6 лет дольше. Человек, у которого за спиной семья, ведет себя более осмотрительно и осторожно, всегда думает о тех, кто его ждет дома.

Человек, лишенный семьи, превращается в безбашенного потребителя, в лихача на дорогах, в саморазрушителя.

— Какие конкретно меры вы предложили бы для улучшения ситуации?

— Речь идет о стратегии демографической политики на долгосрочную перспективу. Такие вещи как демография, к сожалению, не сопоставимы со стандартными политическими циклами по 4–8 лет.

Необходимы изменения в жилищной политике: полная деурбанизация пространства страны и предоставление людям комфортного малоэтажного жилья, которое создает условия для нормального размножения. 

Самовоспроизведение в бетонных коробках в условиях мегаполиса становится почти невозможно.

Становится очевидным необходимость возврата к традиционным идеалам, к родовым поместьям, к земле.

Это безумие пора прекращать

Комментарий директора Института демографических исследований Игоря Белобородова по поводу предварительных результатов переписи-2010 и проблеме абортов в России.

Источник: ruskline.ru

По итогам переписи могу сказать, что для меня лично и для большинства демографов здесь нет ничего неожиданного, все вполне предсказуемо, и даже по данным текущей статистики учета населения, по его естественному движению мы отмечаем это из года в год.

Убыль населения, депопуляция, — это уже не тенденция, а макротенденция, которая уже многие годы определяет развитие множества сфер нашей жизни — оборонную, образовательную, экономическую и т. д., потому что демография — это основа социальной жизни.

Поэтому данная демографическая тенденция, когда в год теряется по 250 тысяч человек, не сулит нашей стране ничего хорошего.

При этом, такая тенденция еще считается «огромным достижением» и неким «позитивным результатом», потому что, я напомню, в предыдущие годы естественная убыль нашего населения доходила до 850–900 тысяч. На самом деле это имеет очень небольшое отношение к некоторым последним мерам в семейной политике государства, в большей степени на эти сдвиги повлияла возрастная структура.

Если сейчас по результатам переписи мы фиксируем убыль более чем в 2 млн человек, то эта убыль зафиксирована с 2002 по 2010 год, т. е. за межпереписной период. Если взять за точку отсчета 1992-й год, то есть именно начало депопуляции в России, то мы получим другие цифры — около 12,5 млн, которые мы потеряли за это время без всяких военных действий, гуманитарных катастроф, как, например, сейчас в Японии, каких-либо эпидемий, которые в средневековье косили целые страны.

Это потери в совершенно мирное время, когда медицина находится на пике своего развития, а уровень жизни населения, по сравнению с предыдущими эпохами, небывало высокий.

Даже если взять такие параметры, как количество иномарок, мобильных телефонов, компьютеров, ювелирных изделий на душу населения, то все отговорки насчет низкого уровня жизни к нам неприменимы.

Если сейчас мы говорим об этой страшной убыли в таких «умеренно-удручающих» тонах, то, например, к 2015–2017 годам эта риторика станет еще более тревожной, потому что, при сохранении существующих тенденций, убыль удвоится и даже утроится. К сожалению, мы имеем все шансы достигнуть миллионной убыли в год уже в ближайшие 5–6 лет.

Тот факт, что на фоне естественной убыли населения непозволительными темпами идет миграционный прирост, говорит еще о большей трагедии России, нежели демографическая проблема сама по себе: на очень слабое коренное население, которое неспособно к размножению, налагается сильный, пассионарный, с преобладающей мужской численностью инокультурный сегмент. 

При этом пришлое население совершенно не расположено к интеграции. Если посмотреть на криминальную статистику и качественное состояние миграционных потоков, то выводы будут неутешительными.

Если наши эмигранты, которые уезжают на Запад, — это чаще всего программисты, ученые высокой квалификации, то наши иммигранты, — это в основном низкоквалифицированные рабочие и строители.

Напомню также, что 90% наркотрафика к нам приходит из Средней Азии вместе с иммигрантами. Большинство изнасилований в Москве совершается опять-таки выходцами со Средней Азии, что признается и официальными лицами. Целые отрасли экономики монополизированы этническими группировками. Очевидно, что все это возникло благодаря колоссальной коррупционной машине в России.

Если говорить о мерах по преодолению этих тенденций, то здесь во главу угла должен быть поставлен именно ценностный фактор. Тем, кто разбирается в вопросах демографии, понятно, что ни уровень жизни, ни финансовые выплаты, и уж тем более ни материнские и жилищные капиталы напрямую не влияют на рост рождаемости.

Россия многолика по своему конфессиональному и национальному составу. В этом плане роль ценностного фактора в демографии очень показательна.

Сейчас только в некоторых отдельных слоях общества наблюдается воспроизводство населения. Это верующие люди — главным образом православные христиане и мусульмане.

Это говорит о том, что именно религиозная составляющая во многом определяет демографическое благополучие нации. 

Как только общество в своей общей массе становится секулярным, с того момента появляются демографические проблемы. То есть основное внимание государства должно быть направлено на духовно-нравственный блок в демографической политике. Он включает в себя поддержку основных религий в стране, и, в первую очередь, Православной Церкви, поскольку с ней себя ассоциирует так или иначе свыше 80% населения, причем это не только русские — очень много татар, чувашей; все народы нашей страны так или иначе вовлечены в орбиту Русской Православной Церкви.

Поэтому ставка должна быть сделана именно на многовековой культурный и духовной потенциал православного вероучения.

Конечно, это не должно влиять на ущемление прав, например, мусульманской общины. Хотя в мусульманских регионах ситуация и так на порядок лучше. Те меры, которые для Православной Церкви не везде доступны, там благополучно реализуются — например, продвижение в образовательных программах соответствующих культурологических и богословских предметов на Северном Кавказе и в других местах.

 

Следующий важный момент, который надо учитывать в плане преломления негативной демографической ситуации, это роль средств массовой информации. СМИ должны быть в срочном порядке переориентированы.

На этот счет было множество исследований, и одно из последних, сделанных в нашем институте, говорит о том, что на трех государственных телеканалах, которые в прайм-тайм собирают порядка 120 млн российского населения, реклама фактически пропагандирует малодетный, кризисный образ семьи, которая неспособна к воспроизводству населения. 

По нашим расчетам 97% размещаемой на телеканалах рекламы — это образы семьи с одним или двумя детьми. 57% образов семьи (исследовано было 1062 ролика) — это мамы-одиночки. Это означает, что эталоном в сегодняшнем информационном контенте, который продвигают частные и, главное, государственные телеканалы, является семья, заранее ущербная и неспособная к полноценному размножению.

Дефицит отцовства также программируется через СМИ. Неудивительно, что у нас наблюдается кризис мужской супружеской роли.

 

Во многом определяющим вопросом является вопрос образования. Через образование, начиная с дошкольного, начинается работа с сознанием подрастающего поколения.

В условиях, когда страна вымирает, особо недопустимо продвижения различных практик планирования семьи, пропаганда различных извращений, контрацепции, абортов. Все это должно быть полностью запрещено вплоть до угрозы уголовного наказания. Речь идет о спасении нации, о национальной безопасности. 

Ситуация настолько запущена, что должны быть употреблены радикальные меры.

В школах, начиная с младших классов, должны быть введены в обязательном порядке и повсеместно семейно-ориентированные предметы, которые пропагандируют половое воздержание до брака, чтобы была предотвращена массовая преждевременная беременность и, как следствие, массовые аборты и разводы.

Такие предметы должны также ориентировать на супружескую верность, недопустимость измены. Ни в современной школе, ни даже, в большинстве случаев, в семье, ничего этого нет.

 

В вопросе здравоохранения нужно четко понимать, что страна, где разрешены аборты, никогда не будет преуспевать. Необходим безоговорочный запрет абортов. Но идти к этому необходимо поступательными методами.

Если мы сегодня заявимся в Госдуму и предложим прекрасный законопроект о запрете абортов, то ни правящая группировка, ни оппозиция такой проект не поддержит. Но нас это не должно пугать, нужно идти к этому тактикой небольших побед. 

Прямо сегодня необходимо (Госдума уже готовит соответствующий законопроект, благодаря, в том числе, и нашему взаимодействию) снижение абортивного срока с нынешних двенадцати недель хотя бы до шести. Любое снижение даст десятки и сотни спасенных жизней.

Необходим полный запрет абортов в частных клиниках, где абортируют в любое время и на любом сроке.

Также следует полностью прекратить налогообложение жителей России, связанное с финансированием абортов.

Я как православный христианин и просто как гражданин не желаю финансировать убийство своих сограждан. Предложение Патриарха о том, чтобы полностью убрать этот налог, должно быть услышано властями и реализовано на практике.

Кроме того, нужна как минимум недельная и даже, на чем мы настаиваем, двухнедельная пауза. Женщина часто решается на аборт в эмоциональном состоянии, не обдумывая свой поступок.

В некоторых странах, например, в Израиле, где аборты как бы разрешены, их очень сложно сделать. Там существует специальная комиссия, и только она может дать разрешение на аборт, и делает она это очень редко. Стоимость аборта, если перевести на наши деньги, составляет около 25 тысяч рублей.

К этому вопросу нужно подходить осторожно. Нам все равно, как это будет сегодня называться, — запрет или ограничение. Нам важно, чтобы перестали убивать детей.

Это одна из приоритетных задач в вопросе борьбы с пагубной демографической тенденцией. Это безумие пора прекращать.

Если перечисленные здесь меры будут реализованы, то, я думаю, мы увидим другую страну уже через десятилетие.


Дата публикации: 2011-03-29 20:58:57